– Сядь!
– насмешливо приказал ему посланец Тьмы. Диор замер, не понимая, что он должен предпринять сейчас. Советник издевательски помог своему королю, тряхнув за плечи и усадив обратно на бревно.

– Сиди и слушай! Отныне ты будешь выполнять только мои приказы. Самостоятельно больше не сделаешь ни шагу. И сыновьям Феанора ты не будешь писать никакого ответа. Если тебе интересно узнать, твоя мудрая мать, предчувствуя Уход, завещала вернуть сильмариль законным наследникам. А тебе написала письмо, в котором советовала заключить с сыновьями Феанора военный союз. Возвращая сильмариль, Лутиен Маэдроса просила о том же. Но он не получил ни послания, ни алмаза. Зато ты получишь то, что тебе предназначил Владыка Тьмы.

К Диору внезапно вернулся голос:

– Никогда! Я никогда не буду выполнять приказы шпиона Темного Владыки! И ни один из синдар, живущих в Дориафе, этого не сделает.

– Будешь, куда ты денешься! А попробуешь противиться, или прикажешь схватить меня - я скажу всего одно слово, и вон тот чудесный золотой мячик раскроется...
– Рингвэ махнул рукой в сторону играющих детей, - а из него вылетит заклинание, которое мгновенно превратит того, кто держит в руках игрушку, в покорного раба Темного Властелина.

Юный король, возмущенный таким подлым коварством до глубины души, снова схватился за кинжал. Он уже ничего не боялся, хотел только уничтожить шантажиста, разорвать в клочья. Рингвэ спокойно придержал его руку. А дети, ни о чем не догадываясь, весело играли золотым мячом. Элурин покатил блестящую игрушку по траве, прямо в подставленные ручонки Эльвинг. Малышка подхватила мячик, огласив весенний лес радостным воплем. А с высокого чистого-чистого неба на детей изливались потоки незамутненного солнечного света... Несчастный отец вдруг ослабел, дрожащие пальцы выпустили рукоять, бессильные слезы навернулись на глаза.

– Ну что, кого отдашь в услужение Владыке Тьмы?
– продолжал издеваться советник, - одного из близнецов? Их же у тебя двое, не жалко! А может, девочку?

– Не трогай детей!..
– в отчаянии прошептал Диор, - чего ты хочешь?

– Только того, о чем говорил раньше. Ты будешь делать то, что я скажу, и ничего не предпримешь против меня. А народ Дориафа будет выполнять ТВОИ приказы. И все будет отлично! Но для гарантии я наложу на тебя заклятие. Прямо здесь и сейчас. И ты примешь его, не сопротивляясь. Иначе это заклятье примет один из твоих щенков.

Юный король молчал, все внутри у него переворачивалось от яростного протеста. Но что он мог поделать? А Рингвэ, видимо, нужен был ответ, произнесенный вслух. Он снова тряхнул свою жертву за плечо:

– Ну?!

– Хорошо..., - с трудом произнес несчастный отец, и бессильные слезы прочертили сверкающие дорожки по гладким щекам, - я согласен. Только оставь в покое детей!

Рингвэ молча прижал пальцы к виску Диора и еле слышно запел. Странный вибрирующий голос раскаленной спицей ввинчивался в мозг. Несчастному казалось, что его голова рассыпается на тысячи мельчайших кусочков. Сознание зыбко плыло где-то в стороне, на грани восприятия, отмечая происходящее, но не затрагивая чувства. А песнь Могущества струилась, струилась по светлой, незапятнанной душе, скользила, будто по гладкому, прозрачному льду, ища, за что бы зацепиться... и не находила. Диор в своей короткой чистой жизни еще не успел совершить ничего такого, что открыло бы его феа Стихии Зла, не испытывал ни к кому ненависти, зависти, обиды... Но вдруг... Наверное, что-то случилось, потому, что песня Тьмы внезапно заклубилась и налилась силой. Будто дымный купол вырос, закрывая светлое небо. И перед гаснущим взором Диора развернулась картина из недавнего прошлого.

* * *

Лишь раз в жизни юному сыну Берена довелось побывать в настоящем бою. Когда на Тол Гален прилетела внезапная и страшная весть о нелепой гибели Элу Тингола и разорении Дориафа. Деда Диор почти не знал, и поход на север представлялся ему захватывающим приключением. Выследить врага, устроить засаду, напасть внезапно и сокрушительно! Юный король до сих пор гордился этим сражением. Ведь, несмотря на отсутствие опыта, он бился рядом с отцом решительно и храбро. Наверное, не очень умело, Берен, конечно, обучал сына бою на мечах, но юношу не особо увлекало военное искусство. Вот с луком и стрелами он обращался куда более ловко, все жители Оссирианда стрелять учились едва ли не раньше, чем ходить. Поэтому после основного сражения Диор вместе со следопытами-лайквэнди отправился выслеживать разбежавшихся гномов.

Он скользил по лесу, как тень - ни одна ветка не шелохнется, сучок не хрустнет под ногой. Внимательно вслушивался в привычные шумы леса. Чуткое ухо охотника сразу выделило из обычного лесного гомона иной звук. Звяканье железа и еле слышный короткий стон. Мягко сместившись в сторону, Диор обнажил меч и, обойдя густые заросли сзади, резко раздвинул ветки. Несколько мгновений он глядел на предполагаемого соперника, потом понял, что меч ему, похоже, не пригодится. Гном, по-видимому, был серьезно ранен: он сидел на земле, рядом валялся лук со стрелой - натянуть тетиву не хватило сил. Но ослабевшая рука судорожно сжимала кинжал, а глаза, горевшие из-под надвинутого капюшона, смотрели на эльфа с бешеной ненавистью.

И что с ним делать? Убить? Отвести в лагерь, к отцу? Или здесь оставить - пусть сам выбирается, как хочет!

– Вставай! Идти сможешь?
– обратился Диор к раненому, - придем в лагерь, там тебя перевяжут. Только кинжал отдай.

– Никогда! Я никуда с тобой не пойду. Катись ты сам на Север, к Врагу! Ненавижу вас всех! Ненавижу! Ненавижу!
– яростный крик наугрима прозвучал не громче шелеста листвы, а под конец перешел в надсадный хрип. На побелевших губах выступила кровавая пена. Кольчуга знаменитой гномьей стали отвела удар, но гному все же досталось чувствительно: похоже ребра сломаны и пропороли что-то внутри. Но сдаваться воинственный наугрим явно не собирается. И откуда столько злобы? Молодой еще совсем, ни следа усов и бороды, лицо гладкое, смертельно бледное, к взмокшему лбу прилипли выбившиеся из-под капюшона волосы. Диор с недоуменным интересом смотрел на своего шалого противника. Неужели не понимает, дурак, что без помощи опытного лекаря рискует умереть через несколько часов от внутреннего кровотечения?