Выслушав печальное повествование о разорении многих свободных стран и народов, Майтимо, наконец, решил обратиться к эльдалиэ-майа с проблемой, которая его так беспокоила:

– Рани, тут Тьелко раненого подобрал на болоте, мы с ним уже третий день бьемся, не можем в сознание привести. Он то лежит, как мертвый, то мечется и стонет, но странно так, даже в бреду ни одного внятного слова не произносит. Непонятно, ранка маленькая была, и яда не чувствуется. Посмотришь, что с ним такое? Это, похоже, лайквэндо из Оссирианда.

Ондхон прижала ладони к вискам больного, потом откинула одеяло и размотала повязку. Келегорм засветил кристалл и наклонился над своим подопечным. Он еще ни разу не видел Ондхон в роли лекаря. Захватывающе интересно было наблюдать, как чуткие пальцы скользят над раной, не касаясь кожи, а воспаленные ткани покалеченного тела будто откликаются на неощутимый зов...

– Так просто не получится!
– Ондхон вдруг резко выпрямилась, - сверху рана затянулась, а под ребрами гной скопился. У вас есть ножичек, маленький, тонкий, но острый? Нарыв надо вскрывать.

Атаринке молча вышел в другую комнату, но вскоре вернулся, держа на ладони что-то блестящее. Ондхон поблагодарила кивком и подержала над ножом светящуюся ладонь. Потом снова склонилась над раненым. Братья полукругом стояли за спиной Тьелькормо, готовые помочь в любой миг. Но Ондхон помощи не требовалось. Шепнув на ухо лайквэндо несколько слов, она быстро и точно проколола больному между ребрами. Из крошечного разреза выступили несколько капель крови и гноя. Тьелькормо, сам специалист по всевозможным ранам, успел подумать: "А как выдавливать-то?" Но Ондхон, долго не размышляя, припала к разрезу губами и принялась высасывать содержимое раны. Братья только молча наблюдали за варварским методом лечения. Сплюнув несколько раз, эльдалиэ вернулась к более традиционному способу: прижала пальцы к вискам лайквэндо и тихо-тихо запела. Песнь Силы журчала, как ручеек меж деревьями, почти не вызывая колебаний в окружающем пространстве. Феанариони и не заметили, как их окутал сонный покой лесной чащи, в воздухе повис таинственный аромат неведомых растений, прячущихся в сумрачных глубинах, куда не добираются солнечные лучи... Воздействие было таким сильным, что у эльдар начали подкашиваться ноги. Майтимо спохватился, ухватил братьев под локти и потащил в другой конец комнаты. Только Тьелко самоотверженно остался держать фонарь.

Осенняя ночь быстро вступала в свои права. Еще чуть-чуть - и все вокруг будто сажей засыплют. Майтимо засветил еще два кристалла. Подошло время ужина.

А журчание песни все продолжалось. Когда все разместились за столом, Макалаурэ хотел позвать их гостью.

– Не трогай!
– удержал брата Куруфинвэ.

– Неприлично же так!
– засомневался менестрель.

– Братец, а ты ни разу не слышал, как Ондхон бранится, если ее от работы отрывают?

– Как бранится?

– Да, так! Иди, помешай ей, узнаешь, что такое "неприлично"!

После ужина Старший разогнал братьев по спальням, а сам все-таки подошел глянуть, как дела у Ондхон. Но не успел Майтимо приблизиться к лежанке, как вдруг раненый квэндо подпрыгнул на постели с резким воплем. Целительница успела перехватить его за плечи, придержала, пока несчастный не затих, потом ласково уложила на подушку.

– Спи!
– повелительный голос сразу угомонил больного, он расслабился, а когда Ондхон провела пальцами по мокрому лбу, заснул крепко и спокойно. Ондхон устало вздохнула и потерла лицо ладонями.

– Ну, и что с ним такое было?
– Нельяфинвэ так беспокоил странный раненый, что не представлялось возможным отложить расспросы до утра. Видимо, Ойорандель была с ним согласна.

– Сейчас лайквэндо будет спать. И проспит долго. Но вот сможет ли поправиться - не знаю. Слишком много жизненной силы из него вымотано. Сумеет восстановиться - будет жить. Если у этого мальчика найдутся важные причины цепляться за жизнь: возлюбленная, дитя - он выкарабкается.

– Но кто его так? И почему мы не смогли справиться с этой раной? Чем ее нанесли?
– Майтимо сильно тревожило ранение, которое не могли исцелить опытные лекари и лучшие воины нолдор.

– Нельо, друг мой, тут в двух словах не расскажешь. Пойдем куда-нибудь, побродим, в лес, к ручью. Там поговорим обо всем.

Майтимо молча направился к дверям. Ойорандель поспешила за ним, мимоходом безошибочно сдернула с гвоздя один из плащей, накинула на широкие плечи вождя. Снаружи ночь охватила их промозглой сыростью, ветер сразу отыскал малейшие щелочки в одежде.

Все так же молча они спустились по склону горы в узкую расселину. В теснине несколько кривых сосен пытались выжить, цепляясь за камни. Из-под нависшей скалы пробивался звонкий родничок.

Майтимо сел на камень. Ондхон несколько секунд напряженно вслушивалась в окружающую ночь.

– Ну, и?..
– не выдержал ее собеседник.

– Это было не оружие.

– Не понял!

– Не оружие. Это Песнь Могущества, свернутая в клинок. Очень длинное заклинание, обладающее огромной силой, особым образом сворачивается и принимает вид реальной вещи. Делать такую штуку очень долго и тяжело, я пробовала. Но и польза большая: на пение заклинания уходит много времени, а свернутое, оно действует мгновенно. Этот кинжальчик делал очень сильный маг. Очень! Таких в Эндорэ единицы.