Они уже должны были приехать на место, но у капитана был другой план. Во время очередной остановки, Кузнецов пробивавший дорогу, вернулся от головной машины, по пояс в снегу, по своим следам немного назад. Замотанный, так, что видно оставалось только глаза Истомин, замыкал небольшую колону, в средине ехал капитан с основным грузом.

– Вроде должны уже приехать. Правда дыма я не чувствую, там за погостом, нужно было повернуть налево. Как раз у большого разлива Южной Кельтмы.

Для удобства дорога часто пересекало русло реки. Можно было ехать по нему. Лед был твердый, но Южная Кельма постоянно петляла и уводила всех путешественников в сторону от намеченной цели. Летом здесь через каждый сто метров, нужно было продираться сквозь завалы.

– Нее, еще немного. Истомин ты как?

Хуже всех изматывающую скачку переносил следователь. Он несколько раз просил остановиться, но из-за шума двигателей, его было не слышно. И капитан постоянно оборачивался назад, ему казалось, что он отстал, где-то в лесу. Несколько раз, Яков Саныч хотел пустить его в средину колонны, сразу за дядей Мишей, но понимал, что это задержит их еще на несколько часов, а световой день, постепенно клонился к закату.

– Нормально, только блевать постоянно хочется.

Сразу за погостом, ни кто толком и не знал, почему так называется это место. Как то в Ольховку, с самых верховьев спустилась лодка, практически до самого борта груженная рыбой. Это было ранней весной, когда у всех без исключения были пустые сети. В обычной деревянной плоскодонке сидел мужичок в телогрейке. По-русски он общался с трудом и изъясняясь в основном жестами. Это был один из последних манси, которые несколько веков назад, в большом количестве жили по этим берегам. Когда им становилось совсем "грустно" или хотелось выпить, они совершали подобные многодневные путешествия. От самой верхней деревни Канава. И меняли рыбу, шкуры и быстро уезжали обратно. Там, где больше трех человек на 10 квадратных километров, они чувствовали себя не уютно.

Довольно быстро обменяв весь товар на бензин, водку, соль и патроны, он отправился обратно. Задержался только у Кузнецова с капитаном, дежурившим в ту ночь в здание аэропорта. Он то и рассказал историю о том, что когда то давно, на этом самом дальнем погосте хоронили своих шаманов манси. Эта земля, пока не пришла цивилизация, была для них священна. Над каждой могилой раньше возвышалось строение, смысл которого был понятен только им. Сейчас из-за снега не было ни чего видно.

Уже несколько часов они плутали вокруг этого погоста, прямо за ним стояла еще одна избушка, о которой мало кто знал. Это был секрет капитана, лет пять назад он рассказал его Кузнецову.

На большой утоптанной поляне, рядом с домом ни кого не было, хотя все следы хозяйственной деятельности человека присутствовали. Два стеклянных окна не были затянуты инеем, это значит, что печку в доме топили постоянно. Рядом со стенкой, под навесом лежала большая куча, свежераспиленных ров, а чуть дальше на кольях весели две исполинские сети, в них кто-то латал дыры. Через всю поляну шли две свежие, хорошо утоптанные тропинки.

– Ильдус выходи, свои.

Закричал капитан и его голос эхом прокатился по всему зимнему лесу.

Спустя несколько минут на тропинку вышел мужичок, чуть поменьше, самого "щуплого" в команде - Кузнецова, во всем остальном оказался полным двойником Сереги. Стеганые серые штаны с подкладом, точно такая же курточка и шапка. Последняя деталь гардероба не гармонировала со всем остальным, поскольку на ней было написано "Лыжня России 2014 г".

– Привет Саныч, кто это с тобой?

Он подошел, но создавалось такое впечатление, что человек в любой момент готов сорваться и побежать в лес. Близко он не подходил и руки не подавал.

– Не переживай, свои это. Следователь Истомин из прокуратуры, ну а Сверчка ты знаешь. Сегодня у тебя заночуем, а завтра дальше к себе на Джуричь поедем. Дом надо посмотреть, как после зимы.

С этим словами он подошел к саням, которые были прицеплены к бурану, шедшему вторым, и отвязал большой, еще советский бесформенный, серый рюкзак.

– Ты здесь как зимуешь, я тебе продукты привез.

После того, как на свет из-под полиэтилена появилось это чудо, сразу, между говорившими растаял какой то барьер.

– Конечно, проходите.

Мужик, которого капитан называл Ильдусом, сразу резко поменялся. Начал суетиться со всеми поздоровался за руку, капитана даже обнял и посмотрел на Истомина.

– Он тоже с вами.

– С нами. Не бойся не по твою душу. Мы водку привезли, иди ухой корми.

Последние пять лет он всегда встречал гостей таким образом. Немного подальше в лесу, он выкопал не большую землянку, с реки и тем более от дома ее не было видно. Там хранились все не хитрые припасы и вещи из зимовья, на случай если его хозяин захочет очень быстро уехать. Такое желание возникало постоянно, когда на пороге появлялись гости. Ильдус был беглым заключенным.