В Бондюге, никогда ни чего не менялось. Хотя нет, многие могут рассказать, что раньше - магазин "Березка" назывался - "Центральный", а еще раньше, он был "Продуктовым". И крыша железного гаража, который всегда стояла на центральной улице Ленина не была такой ржавой и двери его, когда то открывались. А в остальном все, то же чистое, до рези в глазах небо и люди, которые, не смотря ни на что, оставались прежними.

Баран упирался, словно чувствовал неминуемую смерть, он хрипел и пытался затормозить, всеми четырьмя копытами, силился удержаться на этой земле. Но, человек, его тащивший был куда сильнее и делал все со знанием дела. Им оставалось, каких то 20 - 30 метров, до старого деревянного сарая, когда животное начало сдаваться, у него иссякли последние силы и оно прекратило бороться.

Для Сереги Кузнецова - это были больше, чем просто домашние животные. Умевшие, беззлобно мычать, приносить густую шерсть и иногда вкусное мясо. Это был финал его большого бизнес проекта. Последнего барана в сарай он тащил с большой любовью и нежностью, хотя со стороны так не казалось. Ведь больше у него ни чего не осталась, добрые соседи отобрали все.

Год назад большое фермерское хозяйство насчитывало 300 голов, они паслись на ничейных деревенских полях и уже давно стали частью ландшафта. Запах полевых трав, постоянно смешивался с перепрелым навозом и от этого становился еще ароматней.

Он постоянно вспоминал, с чего же все началось. Когда он первый раз повез мясо в Чердынь на фермерский рынок или когда огромному стаду стало тесно в деревне. Тогда, на дворе была осень, и от ни чего делать он решил заложить еще один "скотный двор". Бизнес шел в гору баранину и шерсть у него покупали особо, не торгуясь, ведь все было натуральным. Место для него он присмотрел на небольшом пригорке, откуда отлично было видно и кусочек Камы и лес.

Ямы для столбов копать было легче всего. Песок, хоть и впитывал в себя влагу, как губка, переворачивать его лопатой, было одно удовольствие. Часто, так можно было найти или старую монету, или заржавевшую до неузнаваемости мотыгу. Тогда же подошел участковый, соседка написала на него заявление, о том, что собаки, которые охраняли огромное стадо, бегают по деревне и нападают на людей. Вместе они посмеялись, полицейский получил баранью ногу и отбыл восвояси.

Но счастье было не таким долгим, заявление стали поступать все чаще и чаще, поэтому собак, которые выполняли свою работу cлишком хорошо, пришлось посадить на цепь. После этого он вечерами обходил все поля, взятые в бессрочную аренду, со стареньким ружьишком, и иногда постреливал в воздух, что бы отпугивать хищников. За годы общения с человеком, они привыкли бояться запаха пороха. Патроны он обычно вешал на кусты.

И, тогда участковый пришел во второй раз, уже за ружьем. Он не смеялся и молча подъехал к границе пастбища. По закону, находиться с заряженным оружием в охотничьих угодьях, не имея на то разрешения, было нельзя. Формально, сотрудник правоохранительных органов был прав, так что Ижевская "вертикалочка", которая стреляла через раз перекочевала в ближайший пункт правопорядка, расположенный как раз за магазином. Место всему изъятому оружию не хватало, поэтому часть приходилось запирать в сарае.

И поэтому через сутки пришли волки, спокойно и рассудительно, перерезав 15 овец, из них только одну они смогли утащить с собой. Ее обглоданные останки, он нашел внизу у ручья. Их было пятеро - это он сумел понять сидя у сарая, в бессильной ярости сжимая единственное оставшееся оружие - деревянную дубину, ей можно было пользоваться без всякого разрешения. Они заходили, как в учебный класс. И учились убивать, без всякой злобы, впервые почувствовав вкус крови. У входа были следы самого старшего - очевидно вожака, внутри, словно детские ладошки, множество маленьких лап и страшные, неумелые рваные раны на овечьих телах, разбросанных по всюду.

За несколько месяцев от большого стада практически ни чего не осталось. Они могли заявится, рано утром или днем и ни чего не боялись. Сейчас, что бы, остальные овцы не достались серым хищникам, он резал их на мясо и забивал холодильник. Он стоял в огороде, сделанный из старого рефрижератора. Он часто представлял, что место, оставшееся в морозилке, хватит, для всех соседей.

– Здорово Кузя.

Послышалось из-за забора. Баран сразу встрепенулся, словно почувствовал, что еще сможет пожить, благодаря неизвестному спасителю. Капитана он ждал еще днем и не особо удивился.

– Как дела пенсионер?

Он ответил уже давно заготовленной фразой.

– Сейчас дела закончу и поедем. Ты пока проходи.

Кузнецов показал в направление дома.

– Там у меня на плите жаркое еще осталось и водка в холодильнике, наливай пока, я сейчас приду.

С этим словами он снова схватил барана и потащил в сарай. Тот все понял и снова начал сопротивляться.

Капитан открыл железную калитку, единственный предмет, который не вписывавшийся в окружающую обстановку. Она была кованная и явно не отсюда. Черный одноэтажный дом из бруса, был разделен на две половины. Сейчас даже не определишь, из какого дерева его строили, пленные немцы, которые попали в эти края, сразу после войны.

От калитки вглубь огорода, огибая крыльцо, вели несколько досок. Так здесь выстилали практически все дороги, сквозь жидкий асфальт. На лесопилке можно было раздобыть с десяток кубов "горбыля". Он не шел на продажу, в городе, за сотни километров ценилась пахучая сосновая доска или брус. Поэтому он так и лежал он в грязи, к верху сучьями и остатками коры.

– Здрасте дядя Яша.

За соседним забором ни кого не было, и голос раздавался, откуда-то снизу. Во второй половине дома жили Виталик, он работал на пристани и когда то собирал плоты и отправлял вниз по Каме. После того, как молевой сплав по рекам запретили, начал пить от безделья, так скоро на свет появился Дениска. Мама через несколько лет, пропала, где-то на необъятных просторах Русского Севера, в многочисленных шалманах и притонах. Иногда он даже пытался вспомнить ее имя. Но на ум ничего не приходило, ни Виталику и ни его подросшему сынку, у них даже фотографии не осталось. Год назад глава семьи бросил пить, а у его сына Дениски отнялись ноги. Произошло это, как то тихо и незаметно и все как то к этому быстро привыкли. Мальчик просто перестал ходить.