Наконец из лунки показался хвост и у Якова Саныча неожиданно подкосились ноги, он упал на спину, а сверху на него грохнулась склизкая щука. Ее морда, была как раз напротив лица капитана, они смотрели друг другу в глаза несколько долгим минут, за тем зверь мигнул и отвернулся, а пенсионеру, отчего то, больше не захотелось сегодня рыбачить.

Он с трудом дотащил рыбу до поляны, где ни чего не изменилось, бросил ее в снег у костра и пошел в сарай за посудой. В той части, где должны быть дрова, спал Истомин, так и не сумевший найти лопату. Капитан поймал себя на мысли, что точно так же несколько дней назад, в Ольховке, у него в сарае лежал труп Егорыча. В этом было какое то сходство, пьяный следователь так же смотрел бездонными глазами в небо, от чего то сильно напоминая лесного отшельника.

Когда была готова уха, проснулся Кузнецов. С деревянной головой и мутным взглядом он вышел к костру, капитан, молча, протянул ему ложку, и тот начал хлебать, обжигаясь, изумительный золотистый бульон. Его капли падали на снег, уже через несколько минут, его взгляд стал более осмысленным.

– Следователь не просыпался.

– Нет, в сарае уснул, я его в дом перенес. Проветрить там надо и убрать после вас. Накурили, находится не возможно.

Затем они долго все втроем парились в настоящей бане, с единственным расхождением с традициями - она была сделана по белому. То есть не было закопченных стен и противно пахнувшей каменки. Здесь была душистая трава, которая лежала прямо на полу и на полоке и хвойный экстракт, который от души плескали на камни. После него вся кожа пропахла чем-то неповторимым лесным. А за тем несколько раз ныряли в воду, полынь на реке были в достатке.

После только, как они заснули буквально, через несколько минут, когда голова коснулась подушек, капитан раскрыл последнюю часть бумаг бабы Любы и углубился в чтение.

"... осенью 1915 года дело об исследование Екатерининского канала переходит в руки начальника Пермского Управления земледелия и государственного имущества А.Дубенскаго, который организует экспедицию на канал, для технического осмотра; позднее предоставляет докладную записку в министерство, получает кредиты, от министерства земледелия, привлекает к материальному участию Пермское губернское земство и ранее весной 1916 года преступает к работам, выполнение которых передается местному отделению Казанского водного круга, который, то же получает кредиты на работы и изыскания от Управления водных путей"

На этом бумаги заканчивались, все завершилось в 1916 году. Собственно как и история одного из самых сложных гидротехнических сооружений на территории Пермского Края и соседних регионов. В которое вложили кучу казенных денег и угробили сотни человеческих жизней. Закопав их, в бескрайней тайге и оставив после себя безмолвный, прямой как стрела, рассекающий Пермскую тайгу, памятник человеческому упорству и казнокрадству.

Клад

– Должно быть где - то здесь.

Два бурана стояли на пригорке, Кузнецов возился рядом с ними, у одной из машин полетело зажигание, и она постоянно глохла. Капитан и следователь стояли рядом с небольшой протокой, а дядя Миша ушел немного дальше. Это и были Южные ворота или первый шлюз, с которого начиналась сложная гидротехническая система Екатерининского канала. Сейчас, ранней весной, даже и не скажешь, что здесь век назад проходили огромные баржи, а на подходе была очередь из проезжающих.

Капитан еще раз посмотрел на карту, вся беда была в том, что даже, несмотря на то, что в позапрошлом и прошлом веке, здесь работали геодезисты и составляли довольно детальные карты, понятие масштаба у них не существовало. И обычный крестик на карте, мог обозначать расстояние в несколько квадратных километров.

По документам сам канал был протяженностью примерно 10 километров и связывал две реки Северную и Южную Кельтму. С южного конца тянулся Джуричь, мечта многих рыбаков, с Севера канал заканчивался глухой деревенькой Канава. Где до сих пор жили, вдали от всякой цивилизации потомки, тех, кто, когда то строил и обслуживал Екатерининский канал. Беглые крестьяне, заключенные и просто авантюристы, искавшие лучшей доли. Они до сих пор не знают точную численность населения и дату основания своего поселка. Сюда редко добирались власти, но каждые выборы исправно привозили урну для голосования. И не умеющие читать и писать люди, ставили крестики напротив ни чего здесь не значащих для них фамилий.

Копать решили слева от остатков большого шлюза. Там на пригорке, росло несколько огромных сосен, неизвестно как выживших в этом болоте. Да и священник в своих бумагах что-то упоминал о деревьях. То, что на здесь когда то была огромная деревянная конструкция, говорили только документы, которые передала баба Люба, все остальное сгнило или было растащено.

Землю утоптали и половину дня топили снег, развели два огромных костра, они уже ближе к ночи их языки освещали поляну. У корней деревьев они расчистили довольно большую площадку. Уже ближе к ночи все собирались у большего костра. Он жарко грел, а на углях жарилась огромная щука. Ее капитан захватил с собой из дома.

– Мы уже близко. Истомин, хоть и не пил, глаза у него горели, и он говорил он очень хрипло.

– Да чувствую я, рядом мы. Перемазанный с ног до головы Кузнецов, воткнул огромную кирку в землю. Ее капитан нашел где-то в верховьях.

– Будем спать ложиться, я лапника нарубил, сейчас его расстелем на то место, где горел костер. Там земля прогрелась. И до утра не замерзнем.

– Давай. Дядя Миша достал огромный кусок полиэтилена, в который был закутан труп Егорыча.

Капитан, поднес карту ближе к глазам и уже в который раз, посмотрел на крестик, который медленно из-за выпавшего снега, начал превращаться в огромную кляксу. Должно быть где-то здесь, дальше начинался канал и с таким ценностями уже не выйдешь, повяжут красные комиссары.

Они освободили площадку от остатков углей, земля у корней деревьев хорошо прогрелась, и даже сквозь наброшенный лапник, прекрасно отдавала тепло. Легли рядом друг с другом и сверху закутались полиэтиленом, который от жара из нутрии сразу покрылся испариной. Но сон не шел

– Я как представлю, сколько здесь нашего брата полегло, так сразу тошно от этого места становиться и мурашки по коже

Дядя Миша говорил от куда-то из-за спины, и голос был не похож на себя. Как бывает по радио с испорченным динамиком.