— Я этим не горжусь, — покачал головой он, когда пауза невыносимо затянулась. — Гордиться тут нечем. Твой отец… у него были благие намерения на мой счет, и все же он лишь подогрел мою трусость, а я его послушался. Я бросил его там, оставил на волю разозленного Бэстифара, и боги знают, какие пытки ему пришлось после того вынести. И друга, который, так или иначе, хотел мне помочь — пусть и в своей странной манере — я попросту предал.

— Мальстен, это не так, — возразила охотница, сев рядом со спутником и бережно взяв его за руку. Раньше она быстро бы одернула себя и сочла бы этот жест неуместным, но теперь понимала, что эта история сблизила их, как ничто другое. — Пойми, ты ведь не был его заложником. Ты волен был выбирать то, как тебе жить дальше. Бэстифар давал тебе приют и работу в Малагории, но тебя не устроило то, как складывались обстоятельства, и ты решился все изменить.

— В твоем исполнении это звучит слишком уж хорошо, — невесело усмехнулся Мальстен, покачав головой. — Если бы эту историю услышал, к примеру, Сезар, он бы счел меня трусом и оказался бы прав.

Аэлин снисходительно улыбнулась.

— Мне кажется, твои детские впечатления о нем несколько преувеличены. Он, я уверена, не счел бы тебя трусом. Ты не пошел на поводу у Бэстифара, ты многое вытерпел и не исполнился присущей аркалу жестокости. Ты поступил правильно.

— Мне кажется, о правильных поступках так не сожалеют…

— О, сожалеют! — возразила Аэлин. — И еще как!

Она крепче сжала его руку и нашла его хмурый взгляд в темноте.

— Мальстен, я, возможно, сейчас буду говорить прописными истинами… но, поверь мне, правильные поступки отнюдь не всегда видятся нам благими. Иногда даже совершить намеренное зло бывает правильно, все ведь зависит от обстоятельств. Тебя поставили в условия, в которых любое твое решение было для кого-то злом. И ты…

— Я постарался выбрать меньшее, — вздохнул данталли. — Здесь я с тобой соглашусь, — со следующим вздохом Мальстен поднялся и набросил на плечо сумку. — Нам следует отправляться в путь. Хостер совсем недалеко, и у меня есть желание сегодня заночевать под крышей. Ночи становятся все холоднее.

— Да, идем, — не стала возражать Аэлин и бодро поднялась. Ночевать под открытым небом ей тоже решительно не хотелось.

Темнота уже успела окутать местность, поэтому, несмотря на желание двигаться как можно быстрее, идти приходилось осторожно, внимательно всматриваясь в дорогу. Повезло еще, что ночь выдалась относительно безоблачной, и свет звезд позволял худо-бедно ориентироваться в пути.

Первую четверть часа Мальстен и Аэлин провели в молчании. А затем тишину нарушил странный звук и треск ломающихся веток с западной стороны.

— Ты слышала? — шепнул Мальстен, тут же хватаясь за саблю. Аэлин не стала медлить и выхватила паранг. Вопрос спутника она оставила без ответа: разумеется, она тоже слышала этот подозрительный шум. Приготовившись, они замерли и уставились в тишину.

Звук приближался. Похоже, кто-то бежал в сторону путников, не пытаясь скрыть свое присутствие. Кто-то один.

Вскоре в отдалении вновь послышался стук, треск веток и, кажется, тихий отчаянный стон. Голос принадлежал либо женщине, либо ребенку.

Даже в темноте было заметно, как черты лица Аэлин вытянулись, тело ее напряглось, как арбалетная тетива, и охотница двинулась на звук.

— Аэлин… — предостерегающе шепнул Мальстен, но она не отреагировала, и данталли спешно двинулся за ней.

— П-помогите… пожалуйста… — послышался жалобный голос, и в следующий миг путники обнаружили перед собой подростка лет тринадцати, неуклюже распластавшегося на земле. Он сжимал зубы, явно борясь с болью — возможно, сильно ушибся при падении.

Увидев, что нашедшие его путники вооружены, и убедившись, что никогда прежде не встречал их в Хостере, мальчик испуганно сжался и задрожал.

— Ой… нет… не убивайте! Пожалуйста… — пролепетал он.

— Тише, тише, — успокаивающе заговорила Аэлин, присаживаясь рядом с ним, и голос ее невольно зазвучал чуть выше обычного. Паранг вновь был убран за пояс. — Не бойся, мы тебя не тронем. Все хорошо. Как тебя зовут?

— Юджин, — опасливо шепнул подросток, и по щекам его вдруг побежали отчаянные слезы. — Боги, мой папа! Они забрали папу! Он мне крикнул, чтобы я бежал, а сам там остался… мы не успели до темноты вернуться… и теперь они его съедят!

Услышав рассказ Юджина, Мальстен решил саблю пока не убирать и настороженно огляделся по сторонам, но ночная темнота вела себя тихо.

— Так, Юджин, успокойся, — более жестким тоном проговорила Аэлин, заслышав об опасности. — Давай по порядку. Кто забрал твоего отца? Хотя бы как они выглядели? Где это случилось? Как давно?

— Квары… — прохныкал мальчик, заставив охотницу едва заметно вздрогнуть. Мальстен и сам неуютно напрягся, вспоминая рассказ спутницы о случае в Сальди. Крипп, похоже, издевался над ними: только что они так живо вспоминали о Бэстифаре, и вот — обстоятельства, в которых Аэлин довелось побывать в его компании, повторяются почти в точности. — Они тут поселились недавно. Мы с папой думали успеть до темноты вернуться и спрятаться, но не успели… они так резко выскочили.