— Я хочу взять напрокат скутер, — четко произнес Трент.

«Моллюск» осмотрел его с головы до пят, потом повернулся в сторону канала.

— У нас тут рыбойники, — предупредил он.

С людьми — «моллюсками» довольно легко иметь дело — пока ты не обращаешь внимания на их модификации и воздерживаешься от тупых намеков на их преклонение перед прадорами. Трент хотел было заявить, что рыбойники — прадорская пища и для тех, кто подражает прадорам, проблем наверняка не составят, но вовремя заткнулся. Рыбойники вырастали крупнее земных великанов — белых акул, обладали многочисленными острыми плавниками и языками, торчащими как нос у рыбы–пилы. И по злобе они тоже превосходили акул–людоедов. А уж если такая рыбешка нападет — исход очевиден.

— У меня пистолет, — сказал Трент, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А рыбойники умирают, как и все остальные.

Он прекрасно осознавал, что пребывает не в самом лучшем настроении и, как всегда в этих случаях, склонен к дерзости. А ведь у него и так достаточно неприятностей…

«Моллюск» вновь повернулся к человеку:

— Один зил алмазного сланца — и девяносто восемь мюзилов получишь обратно, если вернешь скутер завтра в это же время.

Дороговато, но и близко не лежит с ценой, которую содрал бы с пассажира таксист. К тому же он сам будет целиком контролировать свой транспорт, а канал доставит его прямо к куполу.

— Два мюзила в день, — уточнил он.

«Моллюск» покачал головой:

— Ставка растущая, каждый день на один мюзил больше, если только ты не желаешь заключить долгосрочный контракт.

— Я заплачу восемь мюзилов за пять дней, — сказал Трент и улыбнулся, стиснув зубы. — Если вернусь раньше — возврата не потребую.

«Моллюск» сделал вид, что тщательно обдумывает предложение. Но у него имелось шесть скутеров, и у короткого причала не было пустых мест…

— Хорошо, — и «моллюск» нырнул в будку.

А Трент открыл висящий на поясе кошель и вытащил четыре маленьких плоских шестигранника — кристаллы алмазной слюды. «Моллюск» вернулся с идентификационным ключом скутера, и они поменялись: ключ на кристалл. Трент сжал двумя пальцами ушко, давая считать свои отпечатки пальцев и ДНК — никто больше не воспользуется этим ключом в ближайшие пять дней. Ключи можно перепрограммировать, скутер — угнать, но небольшая предосторожность убережет от случайного вора. К тому же подонки предпочитают не воровать у людей — «моллюсков». Их сообщество спаяно тесно — переступившему черту чужаку не поздоровится.

— Вот, — «моллюск» подвел человека к одному из водных скутеров, остановился и поднял руку, указывая на море: — А вон рыбойник.

Что–то огромное плыло в их сторону: тело существа почти полностью скрывалось под водой, наружу торчали только зазубренные дуги плавников, похожие на крылья нырнувшего баклана, да раздвоенный хвост разрезал волны в десятке футов позади.

— Какое оружие? — спросил «моллюск», кивая на «рыбку».

Трент распахнул куртку, показав пульсар, явно не внушивший доверия хозяину скутеров, тогда мужчина задрал полу повыше, демонстрируя ряд цилиндров на поясе — и «моллюск» уважительно склонил голову. Впрочем, Трент считал предосторожности слегка излишними — едва ли проклятая рыбина способна догнать скутер.

Наблюдая краем глаза за приближающимся хищником, мужчина оседлал скутер, вставил ключ и запустил мотор. Водяной тягач загудел и рванул на середину канала. Развернув скутер в сторону города, Трент обернулся — и увидел, что рыбойник куда ближе, чем он предполагал; его раздвоенный хвост мотался взад–вперед, взбивая пены больше, чем сам скутер. Прибавив ходу, Трент понял, что ему не оторваться от рыбы, — тогда он дернул рычаг тормоза, останавливая мощную машину.

— Настойчивый, гад, — пробормотал он, вытаскивая пульсар.

Тщательно прицелившись, Трент выстрелил, но скутер качнулся, и заряд ушел в воду слева от рыбины — лишь облако пара взметнулось в воздух. Выругавшись, Трент включил на рукояти пистолета лазерную гиронаводку. Голубая точка легла на воду сразу за головной волной, он нажал на спуск, и пистолет ожил в руке. Он выстрелил дважды, и рыба забилась, на миг высунула из воды голову и задрожала, как собака, которую щелкнули по носу. Трент усмехнулся, но тут скутер задел край набережной, так что он чуть не вылетел из седла. Не без труда выведя машину на середину канала, Трент оглянулся на поднятую похожую на акулью голову. Рыбойник разинул пасть, обнажив множество черных острых зубов, потом в нижней его челюсти открылась вертикальная щель — там тоже торчали зубы и мерзкий, напоминающий цепную пилу язык.

— Отвали! — рявкнул Трент, прибавляя скорость.

Рыбойник рванулся следом, язык его дотянулся до скутера, скользнул по ноге Трента, пасть попыталась заглотить хвостовую часть машины, но достался ей лишь кусок обтекателя. Озадаченная рыбина приотстала, тряхнула головой, избавляясь от перекрученной железной полосы, и снова ринулась в погоню. А Трент, не веря, смотрел на свою ногу. Тварь разорвала ему брюки, содрала кожу, по лодыжке текла кровь. Разъяренный, он выстрелил снова, но гироскоп едва не выдернул пистолет из руки человека, обнаружив цель где–то в небесах. Тогда он убрал оружие и сосредоточился на управлении, на максимально возможной скорости проходя изгибы канала, с трудом выпрямляя скутер на ровных участках. Теперь по обоим берегам тянулись ветхие полуразрушенные здания, а несущийся скутер провожали взглядами люди — «моллюски» и прочие сомнительные личности.