Трент гнал скутер вперед, уклоняясь от барж и торчащего такелажа. Освещение изменилось; мужчина был настолько сконцентрирован, что заметил, что уже находится в Панцире, лишь когда русло впереди расширилось. Пространство освещали солнечные пластины, укрепленные на высоком потолке. Он попал в небольшое озеро, по периметру которого стояли суда. А за ними хаотично громоздились высотные здания, многоуровневые улицы и рыночные прилавки — и везде кипела жизнь. Здесь ничего не мешало, и он снова прибавил скорость. Рыбойник отстал — либо раненый, либо утомленный погоней. Приблизившись к концу озера, Трент развернул скутер, чтобы встретиться с рыбиной лицом к лицу. Он мог бы подогнать машину к берегу, слезть и уйти, избавившись от проблемы. Но ему хотелось снова ощутить себя в действии.

— Так держать, сукин сын, — сказал он, нажимая на газ.

«Идиот», — подумала Изабель, наблюдая за представлением. Выходки Трента демонстрировались на слоистом пластике, уложенном поверх щитостеклянного экрана, передаваемые множеством микрокамер, которые она прицепила к его одежде, когда удаляла «форс» и глупейшую памятку о его сестричке. Что она ему велела? Просто закинуть удочки, посмотреть, есть ли у торговцев то, что ей требуется. Не привлекать внимания — потому что, если связываешься с такими, как Столман, местная мафия начинает проявлять к тебе интерес. Однако порыв Трента был ей понятен — и близок до мозга костей. Он, конечно, чуток запсиховал, просидев взаперти на борту «Залива мурены» так долго, ему просто необходимо было что–то сделать. Ей тоже хотелось этого, только не от скуки, а от постоянного раздражения. В сущности, если парень вляпается, Изабель будет только рада, поскольку тогда она сможет уступить собственным импульсам и получит повод покинуть корабль, чтобы охотиться и убивать. Но сейчас приходится подавлять порывы и заниматься другими делами.

Пока У-пространственный двигатель не работал, она не могла пользоваться У-пространственным коммуникатором, поскольку приборы были взаимосвязаны. Но и когда движок ожил, связь не наладилась. Коммуникатор был старого образца и, в отличие от современных моделей, не мог действовать изнутри континуума. Пора с этим разобраться.

Изабель отправила вызов и приготовилась ждать. Считалось, что У-пространственная связь мгновенна, но это не соответствовало действительности. На самом деле время установления соединения зависело от количества энергии, которую тебе не жалко использовать, от У-пространственных аномалий между пунктами А и Б в континууме, где расстояния предположительно не имеют значения, и, конечно, от того, сколько времени потребуется на ответ тому, кого ты вызываешь. Через восемь томительных минут раздался сигнал и на экране замигала иконка. Изабель мысленно раздвинула рамку, чтобы увидеть того, с кем будет говорить, но передачу своего изображения намеренно пресекла.

— Морган, — обратилась она к мускулистому, лысому, обезображенному шрамами типу, появившемуся перед ней.

— Изабель, — ответил мужчина, кивнув в знак приветствия.

Несколько секунд Изабель изучала собеседника. Он легко мог бы избавиться от глубокого шрама, рассекающего лоб, правый глаз, нос и оканчивающегося на бесформенной верхней губе. Разные глаза — один голубой, другой карий — тоже можно было бы сделать одинаковыми. Поддавались корректировке все вмятины и зарубки на его лице, и пятнистая, розово–серая кожа могла обрести естественный цвет. Захоти мужчина, он мог бы все исправить — и выглядеть, как Адонис. Однако он наслаждался тем шоком, которое производило на людей его жестокое, брутальное уродство, как наслаждался и жестокостью своего ремесла. Морган был ее подельником в сфере потрошения и работорговли. Ему нравилось причинять боль и внушать ужас, и он отлично подходил для этой роли. А еще — Изабель чувствовала — он был тем, кто, не слишком заморачиваясь, примет ее нынешнюю внешность.

— Морган, — продолжила она. — Я хочу, чтобы ты увидел меня, поскольку тебе и другим по твоему выбору нужно будет знать, как я сейчас выгляжу.

Она хотела еще как–то предупредить мужчину, но вместо этого просто сняла запрет на передачу изображения.

Морган отпрянул от экрана с отвисшей челюстью, потом встряхнулся и вновь подался ближе.

— Ужасающе, — восхищенно выпалил он и жутко ухмыльнулся. — Ты идешь до конца?

Изабель на секунду задумалась. Ее превращение в капюшонника шло стремительно, но теперь, после недавнего вторжения Пенни Рояла, изменения пошли по другому пути. Серые «заплаты» сейчас распределялись равномерно — прикрывая сочленения, «торцы» конечностей и стыки пластин панциря. И они растекались, оставляя за собой участки цвета слоновой кости: так металл меняет цвет при нагреве. Изучая данный эффект под наноскопом, Изабель обнаружила серьезные изменения, включающие возникновение оптоволокон, слоистых фуллеренов [11] и других материалов. Панцирь ее делался все крепче и крепче, хотя и раньше обладал практически полной неуязвимостью, свойственной капюшонникам. Что же до глаз, обретших уже лимонную желтизну, то здесь причиной были генетические изменения живущих на сетчатке фотолюминесцентных бактерий; о цели данной модификации она не догадывалась. Конечно, всего этого Морган не видел — он видел только чудовище.

— Неправда, что это сделано против моей воли, но тело от рук отбилось, — сказала она, мимолетно отметив, что вторая фраза ей больше не годится — за неимением рук. — Но даже не думай, что я каким–то образом изувечена, и не смей сомневаться в моих умственных способностях! В сущности, сейчас я одарена куда больше, чем прежде.

И правда, и ложь. Да, она способна на многое, но за здравый рассудок бороться приходится постоянно.

— Ладно, Изабель, — кивнул мужчина. — Чего ты хочешь?

— Статус последнего груза? — ответила она вопросом на вопрос.

— «Глория» в пути, а «Настурция» все еще здесь, на орбите. Я как раз на борту, мы ждем следующей партии со склада.

— А «Калигула»?

— В космодоке, готов тряхнуть стариной.

— Отлично, высылаю тебе координаты — и хочу, чтобы ты отправился туда, как только будешь готов, даже если весь груз не прибудет.

— А поставки?

— Что ж, нашим клиентам в Королевстве придется немного подождать — у меня есть более неотложные дела. Полный боезапас на «Калигулу», полный штат наших ребят на борту. Вскрой планетарный склад ПЗУ… в общем, считай, что мы на военном положении, и бери все, что сочтешь необходимым.

— Ого. Дело серьезное?

— Ты чертовски прав. Будь на связи.

Чтобы прибыть сюда, а не отправиться прямиком на планетоид, ей пришлось выдержать очередной внутренний бой. Капюшонник в ней желал двинуться прямиком за Спиром, но более логичная человеческая часть разума не могла не считаться с определенными обстоятельствами. Во–первых, у нее было мало топлива, а во–вторых, Спир, контролирующий государственный истребитель, стал по–настоящему опасной дичью.

— Как скажешь, Изабель, — кивнул Морган.