– Разве? – Удивился Стефан, играющий при целителе роль медбрата, благо основы первой помощи в подготовку егерей входили. – Помнится, во время войны на западном фронте, ну хоть взять штурм замка Старый Сокол, тебя раненными буквально с головой заваливали. И ничего, судя по отзывам бойцов, спасал ты куда больше, чем оставлял умирать, хотя там тяжелораненым мог считаться чуть ли не каждый второй. Или дело в том, что тебе сложно оказалось оперировать в полевых условиях, без хотя бы походного госпиталя?

– Да причем тут операция? – Отмахнулся Олег, утирая выступивший на лбу пот окровавленными руками, что мигом придало ему вид не то жертвы авиакатастрофы, не то сытно пообедавшего вампира. Впрочем, столь мелкая неприятность не могла притушить в душе целителя заслуженную гордость, как никак он сегодня спас целых три жизни. Ребенку и без его помощи, в общем-то, ничего не угрожало. – Мой подвиг – это подвиг духа! Я таки нашел в себе силы не запихивать этому мудаку его же револьвер в то место, на котором он сидит и которым же думает. Хотя мне и очень хочется.

– Ну, порадуйся тому, что ему и так сегодня не сладко пришлось. – Стефан бросил взгляд в сторону извлеченных из обломков тряпок, на которых сидел нахохлившийся китаец, корчивший яростные гримасы и упорно пытающийся пережевать сделанный из тряпок кляп. В его глазах значительно поубавилось безумия, более того, Олег был готов поклясться, что взгляды бросаемые на оперируемых были полны ужаса от содеянного и искреннего раскаяния. Однако его все равно связали по рукам и ногам и в ближайшем будущем освобождать не собирались. Может после того, как раненные смогут встать на ноги и сумеют выразить всю свою благодарность главе семейства за заботу о них. По предварительным прогнозам целителя, снова стать полностью дееспособными женщины должны были дня через полтора-два. Повезло им, что у него сейчас имелось вполне достаточно сил для того, чтобы можно было их щедро тратить. – Корабль потерял, с родственниками теперь точно рассорится, да еще и заначку его, которую явно на черный день откладывали, дядя Самат обнаружил.

– И много там? – Заинтересовался Олег.

– Аж целых четыре пригоршни пепла с отдельными вкраплениями дорогой бумаги. – Обрушил всего надежды Стефан.
– Этот дебил свои сбережения банковскими чеками хранил, чтобы тащить удобнее было. А на зачаровании нужной бочки от огня не то, чтобы совсем уж сэкономил…Но, похоже, нанял такого специалиста, которого после завершения работы и устранить не жалко. Вот на халтуре то и погорел, в прямом и переносном смыслах.

На то, чтобы извлечь из обломков корабля все ценное, ушло целых шесть часов. Ушло бы больше, но комиссар Анна высказала опасения за грузподъемность «Котенка». Листы обшивки, оставшиеся после крушения судна в более-менее целом состоянии, оказались на удивление тяжелыми. Похоже, отлили их из железа с изрядной примесью свинца. Оставалось только поражаться тому, как торговый корабль таскал подобную тяжесть вместе с полезным грузом, пушками и командой. К сожалению, от его наиболее ценных систем почти ничего не осталось: нападающие утащили с собой и алхимреактор, и большую часть энерговодов. Наверное, некоторое количество последних осталось в охваченных огнем частях судна, Стефан даже как-то смог найти несколько капелек расплавленного серебра. Вот только собрать их воедино без очень опытного мага, умеющего управлять металлом, нечего было и пытаться. А руны-иероглифы, к которым подходили питающие их эфиром нити, оказались нарисованы на досках какой-то краской. Похоже, пошедшие на строительство данного судна материалы зачаровывал настоящий мастер, компенсировавший своим талантом использование не слишком ценных компонентов.

– Что ж, думаю монет двести за этот металлолом дадут. А может и больше. Хоть компенсируем топливо, которое сожгли. – Олег был настроен оптимистично по поводу результатов первого дня функционирования вольного отряда на территории Китая. Их формирование не вступало в бой, если не считать одинокого психа с разряженным револьвером, а кроме того они немного заработали. Притом тем способом, который оставлял совесть чародея полностью спокойной. Даже если учесть, что у остатков разбившегося корабля был законный владелец, собранный оттуда металлолом вполне мог рассматриваться как плата за лечение родственников повредившегося рассудком китайца. Впрочем, сейчас ему явно стало лучше. Он больше не рыдал и не кричал, а просто сидел мрачный, словно сыч, периодически начиная почти членораздельно ругаться в так и не вытащенный изо рта кляп. Следовательно, более-менее стал воспринимать объективную реальность и осознавать весь идиотизм своих поступков.

– Думаю, в городе будут еще возможности заработать. Особенно у тебя. – Стефан облокотился на борт корабля, зябко ежась. Вечерний ветерок, дующий откуда-то со стороны Океана, оказался слишком уж свежим. – Китайские целители, если верить дяде пару раз вынужденно к ним обращавшемуся, задирают цены до самых небес. А во время войны тех, кому нужны услуги такого рода, наверняка предостаточно.

– Да, думаю в деле здравоохранения можно будет слегка подемпинговать цены. – Олегу идея стать чем-то вроде выездного госпиталя, пусть и хорошо охраняемого, очень понравилась. Во-первых, с этической точки зрения подобная идея не вызывала ни малейшего отрицания, в отличии от грабежей. Во-вторых, ради исцеления люди достанут из захоронок свои ценности, например золото и драгоценные камни, которые кто другой в жизни бы не нашел. Ну и в-третьих, это куда безопаснее, чем сражаться с японцами, вампирами, бандитами или китайскими солдатами, жаждущими любой ценой выпнуть абсолютно всех чужаков со своей земли. – Надо будет сделать плакаты на китайском и рупор соорудить. Будем залетать в попутные деревеньки и предлагать свои услуги, уж там то хороших целителей еще меньше, чем в городах.

– Главное, всех подряд не лечи за миску риса или благодарное «спасибо». – Посмотрел на него подошедший к ним Густав. – А то крестьяне мигом попробуют тебе на шею сесть и лапки свесить, а если дать им тумаков, еще и искренне возмущаться будут.

– Разберемся. – Отмахнулся от него Олег, умом понимающий правоту слов главы рода Полозьевых, но не собирающийся без веской причины отказывать тем пациентам, которые не смогут достать золота, серебра или иных ценностей. В конце-то концов, отряду и продукты тоже нужны, с бедняков можно брать ими. Или порохом. На худой конец поручить им работу по хозяйству вроде рытья туалетов или уборки мусора на прилегающейтерритории. В общем, всегда можно будет чего-то придумать. – О, а я смотрю, вон уже и наш флот прет встречным курсом.

Три с половиной сотни судов, двигавшихся единой массой, представляли из себя весьма внушительное зрелище, пусть даже соблюдать хоть какое-то подобие строя летучие корабли и не пытались. Словно косяк туч они двигались над лесами и холмами, на некоторое время наполняя залитую солнцем территорию причудливой игрой теней. Флагманом русского экспедиционного корпуса служил парящий линкор «Гордый»., на борту которого и заседал в настоящее время архимагистр Впрочем, отличить его от кораблей того же класса, но с названиями «Смелый», «Решительный» и «Отважный» было тяжело. Сошедшие со стапелей лишь пару десятилетий назад, эти многопушечные громады чуть ли не в километр длинной больше напоминали причудливые железные острова, чем творение рук человеческих. Как Савва выцаганил у командующего Тихокеанским флотом половину его лучших кораблей оставалось только догадываться, но скорее всего без шантажа не обошлось. Вот броненосцы в количестве двух десятков или полусотню парящих крейсеров одному из сильнейших магов России еще могли сдать в аренду за золото…Очень-очень много золота. Но использование новейших парящих линкоров уж точно оплачивалось политическим капиталом. Остальная часть флота, ну если транспортных барж не считать, принадлежала разномастным вольным отрядам и по этой причине являла собой асболютно дикую мешанину судов всех форм и размеров. «Котенок» был одним из самых маленьких кораблей в составе русского экспедиционного корпуса, но скорее всего все же не самым мелким. Во всяком случае, за это не слишком почетное звание с ним могла поспорить как бы не добрая полусотня летательных аппаратов. Впрочем, искать среди них две абсолютно одинаковых конструкции являлось делом неблагодарным и заранее обреченным на неудачу. Ручная работа, как-никак, да к тому же хозяева в процессе эксплуатации обязательно вносили в конструкцию какие-нибудь свои дополнения или напротив, убирали то, что казалось им ненужным.