Что ещё сказать. Нам дядя, кстати, из того самого 'обычного' леса - а он туда частенько на охоту ходил - нередко приносил всякой звериной живности, типа показать, что к чему, но затем её, конечно, отпускал на волю.

Оказалось, что лиса она только в сказке рыжая красавица, а в жизни - нехорошо пахнущее, противно тявкающее трусливое существо, не очень-то, кстати, и рыжее. Напротив, зайчик не был труслив, и он почему-то не хотел, чтоб его гладили, и дрался с нами ногами, даже пытался укусить, зараза, грыз ножки от скамеек и табуреток... А принесенный Жданом уж по-быстрому уполз от нас в кусты.

Приличнее всего вела себя сова, которая спала, привязанная, в сарае, пугала своим видом кошек, смешно таращила глаза и иногда страшно ухала. Поначалу я потянулся было её погладить, но дядя меня обломал, сказав: 'Ты не гладь её, Третьяк. Совы обычно не любят, когда их трогают. Могут и клюнуть. А клюв сам видишь у неё какой...' Прожила она у нас целую неделю, затем её тоже отпустили. Дядя объяснил: 'Нельзя диких животных держать на цепи, они должны жить в природе, а не развлекать людей'.

А ещё у нас там ёжик был, который потом ровно одну ночь прожил в доме. Кстати, иглы у этого довольно крупного ежа оказались твёрдыми, но не острыми. В общем, совсем не как швейные иголки были, вроде бы и уколоться-то об них невозможно, однако, когда ежа начинаешь трогать, он резко дергается и... приятного тут совсем мало! Ночью же он топал, фыркал, мешал нам спать, а ещё и засрал все углы. Наутро он был с позором изгнан обратно в лес.

Дядя тогда сказал: 'Ежи не приручаются. Совсем. Умишка им боги ни капельки не дали...' 'А кому дали?' - тут же спросил я. Дядя подумал, сказал: 'Ну, зайца, положим, приручить можно, ежели брать молодого, заяц он не совсем глупый'. 'А лисицу?' 'И лисицу - тоже. Знаю я о таких случаях... Но зачем она нам в доме? Дурной игривости в ней - до фига и больше, а посему эта рыжая стервь будет вымещать её на всём и на всех окружающих: драть мебель, грызть обувь, воровать еду... Причём воровать станет не с голодухи - а просто так, чтобы побегать от хозяина, поразвлекаться... Дворовую же мелкую живность всякую рыжая тоже будет изничтожать нещадно...'

И да, мы, хуторские мальчишки и девчонки, тоже ходили иногда с плетёными из лозы или лыка корзинками в этот лес. Ну, ещё и пару слуг-енотов с того двора, где растили хлопчатник, частенько с собой брали. В общем, считай, самостоятельно ходили, ну почти, - в том смысле, что с нами всегда парочка ребят или девчат тринадцати-четырнадцати лет была (почти взрослые!), для догляда за младшими. И даже с кое-каким оружьишком, чтобы хищника случайного отогнать... Собирали мы съедобные грибы и ягоды. Для себя и для продажи в городе.

Как вскоре выяснилось, не только мы одни в тот лес хаживали! Ибо одна из наших кошек, по кличке Мурчалка, родила четверых котят, и родила она их явно не от домашнего хуторского кота. Там кто-то из лесных котов принял участие... Родила тяжело, изрядно крупные котята были. Дядя тотчас же постановил: закопать! Котята эти - лишние, а если их и удастся куда-нибудь пристроить, то, когда вырастут, они всё равно диковатыми будут. Папаша-то лесной! Не нужны на хуторе или в деревне такие кошки. Вот некоторые Гости заводят себе вообще питомцев-манулов. Зачем? Это ведь совсем же тупые звери!

Младшая дядина дочурка Мыша сразу же горько заплакала. Я же робко предложил: 'Может, хоть одного оставим?' 'А и оставим', - сразу согласился дядя, однако потом добавил: 'Но ты тогда его к себе в город отвезёшь'. 'Отвезу', - насупился я. Потом спохватился: 'Нет, ничего не получится, мы с Втораком уже через две недели уезжаем. А котёнок тогда будет ещё маленьким'. 'Ладно, - сказал дядя.
– Мы его к вам позже отправим, как подрастёт'.

Вот так в городе Змиеве появился котёнок Василий. Коего мои родители в наш дом не приняли, так как у нас своя кошка уже давно была, но зато нашли для него других хозяев. Стариков каких-то. Мне тогда было десять примерно лет.

И это, пожалуй, всё (вернее - почти всё), что пока стоило рассказать о моей деревенской жизни. И, кстати, да, самым незабываемым ощущением для меня было, когда жена Ждана постригла мне волосы на голове овечьими ножницами! Из-за подозрения на появление вшей. Никогда такое не забуду...

А теперь - о жизни городской.

Помимо учёбы и домашних работ (взять хоть тот же огород и кур), от которых родители меня и братьев моих не освобождали, у нас находилось время и на игры с нашими ровесниками. Это бывало обычно уже ближе к вечеру. А особенно много времени на всяческие игры и шалости было во время коротких так называемых 'малых промежуточных' каникул, которые и не 'летние' (два месяца), и не 'зимние' (четыре недели). Эти наши 'промежуточные' примерно соответствовали 'осенним' и 'весенним' каникулам школьников в реале.

И вот в одни из таких каникул, 'осенних', мне тогда шёл уже одиннадцатый годок - к нам пришло словно некое поветрие - играть в 'Гостей'... Некоторое количество которых постоянно болталось в городе, занимаясь загадочными для нас делами. Ну поиграли мы так некоторое время, три денька всего от силы, без энтузиазма, ну и ладно. А потом это поветрие как пришло, так и ушло, но не для всех.

Я и мои лепшие друзья Карась и Вторак (сын Фрола) - игру эту упорно продолжали. Сначала били 'мобов' - по большей части голубей, в тот месяц почти что оккупировавших наш Змиев. Миграция какая-нибудь, что ли? И не верьте, голубь это никакая не птица мира, как полагают христиане! Это, за малым исключением, сорная птица, этакие летающие и всё засирающие под собой крысы... Мы их больше сотни уже перебили, но потом взрослые заставили нас унести их трупы на свалку, что было довольно далеко, городские-то собаки с кошками их уже отказывались жрать... На том охоту на 'мобов' мы временно прекратили.