–Могу я кого-нибудь увидеть?

–Не знаю, разрешены ли посещения. Я просто приношу еду.

–Где Рене и Алиса?

–Рядом. Но они еще не очнулись.

–Тут есть еще камеры? Слева? Справа?

Новичок понимает, что сболтнул что-то не то, замолкает и, прихватив поднос, ретируется. Трус.

–Эй! Сколько мне здесь сидеть еще?

–Сколько понадобится. Как ты себя чувствуешь?

На лице Валеи будто непроницаемая маска. Зря старается. У меня ведь это постоянное состояние.

–Неплохо.

–Как твоя способность?

–Не проверяла.

–Попробуй.

–Не сейчас.

–Как угодно.

–И все-таки, сколько я буду сидеть здесь?

Валея скрещивает руки и наклоняет голову влево. В неравной схватке я побеждаю желание повторить эти движения за ней.

–Пока я не решу тебя отпустить. Тебе нужно привыкнуть к новому телу. А я должна это проконтролировать.

–Можно мне увидеть кого-то кроме тебя?

–Еду принесут позже.

–А кроме этого забитого новичка?

–Кого ты хочешь увидеть?

–Алису. Рене.

–Пока что это невозможно. Твое сознание я перенесла первым. Рене – позже. Алиса вообще еще не выходила с тех пор, как я приказала Леласу заточить ее внутри.

Игнорирую нарочитые напоминания о том, что я тоже была в той ментальной темнице по ее приказу. Равнодушие выходит непроизвольно.

–То есть пока что только я в сознании?

–Именно.

–Замечательно, – говорю. На самом деле совсем нет.

–Кстати. Которую неделю смотрю на тебя, но все еще не спросила, как тебя зовут.

–А как ты сама меня называешь? Когда общаешься с кем-то?

–Третья.

–Пусть так и остается. Третья. Буду отзываться, как послушная собачонка.

–Держи свой яд при себе. Скоро твои сестрицы очнутся.

–Они мне не сестрицы.

–А кто?

Я молчу. Зачем что-то говорить, если не знаешь ответа.

–Ладно, не говори ничего, если не хочешь. Сиди и жди каких-то изменений.

Валея разворачивается и уходит. Я не могу совладать с собой и изо всех сил ударяю ногой по стулу. Тот отлетает к столу, ударяется, падает. Со стола на пол летит тарелка с остатками еды.

Из-за стекла на меня грустно смотрит новичок, вздыхает, мотает головой. Потом он отходит куда-то, и я больше не вижу, что он делает. Бамц! Разбивается шар с заклинанием забвения. Все плывет перед глазами…

Когда я возвращаюсь, то стул все так же послушно стоит у стола, пол чист, а за стеклом – никого.

–Придержите двери! Почему они вечно захлопываются!

–У нее рука сползла, сейчас ударится.

–Давай-давай! Идем!

Надо сидеть смирно, чтобы хоть что-то увидеть. Но я не могу.

–Эй! Что там происходит?

–Вырубите кто-нибудь ее!

–На, пацан, держи заклинание. Положи вон туда и потяни за ручку.

Мимо пробегает незнакомый мне новичок. Слышится привычное «Бамц!», а дальше – пустота.

Просыпаюсь, оглядываюсь. За стеклом – никого. В ящике стоит давно остывшая еда. Принимаюсь ее поглощать.

–Тут кто-то есть? – слышу я голос.

–Да.

–Кто это?

–А ты кто?

–Меня зовут Алиса.

–Алиса! Наконец-то ты тут! Это я!

–Кто я?

–Третья?

–Бармаглот меня дери! Третья! Давно ты тут?

–Третий месяц идет.

–Что они с тобой делали?

Дожевав еще одну ложку холодной запеканки, отвечаю:

–Ничего. И поверь мне, это самое отвратительное.

–Почему? Это же замечательно!

–Ха! Это ты пока что так думаешь. А когда ты будешь сидеть целыми днями, не зная, чем заняться… Тогда и посмотрим, – говорю и кладу в рот новую ложку.

–Ты что там ешь что ли?

–Именно.

–Как ты можешь есть в такое время?

–В какое «такое»? Ничего необычного. А питаться надо. Не теряй голову, иначе сама себя погубишь.

–Да ну тебя!

–Третья!

–Чего?

–А чем ты занимаешься? Я здесь всего несколько дней, но уже готова умереть от скуки.

–Лучше от скуки, чем от рук безмозглых помощников Валеи. Тем более просто так она нас в покое не оставит.

–И все-таки? Чем ты занимаешься?

–Я? Чем-чем… Думаю я.

–И о чем же?

–О том, как выбраться, в первую очередь.