–А ты? Когда появилась ты? Сколько тебе было?

–Я не знаю, сколько мне было и сколько мне сейчас. Я существую вне времени, и им управляю не я.

–А сейчас у тебя свое собственное время. Нет зависимостей и привязанностей.

–Ты пытаешься меня чем-то впечатлить, Кельми? Не выйдет. Я функция. Я должна защищать их. Сейчас я могу перепоручить это их отцу. Отдать Рене То. Пристроить в теплое место Алису.

–Почему ты думаешь только о них? Кто будет думать о тебе, если не ты сама?

–Я знаю, чем все кончится. Это тело нужно Валее только для того, чтобы использовать его потом. А жаль. Такое произведение искусства потеряет. Я помню вены на ее шее и мешки под глазами, которые так красиво подчеркивали бледность и усталость от работы над нашими телами. Сколько лет назад это было! Сложно поверить!

–Ты никогда не знаешь финала заранее. Зачем себя мучить попусту!

Ответа я не дам. Кельми остается только гадать о моем мнении по холодному взгляду, нехотя брошенному через плечо.

–Как твоя способность, дорогая?

–Дорогая? Давай без этого. Называй меня Третьей. Нечего ко мне привязываться.

Делаю еще круг по комнате и снова возвращаюсь к стеклу.

–Способность? Что я могу сказать про свою способность?

–Не можешь говорить – показывай.

–Сам попросил.

Приходится вернуться на середину моей тесной клетушки. Глубокий вдох. Стена из пламени начинает постепенно возводиться вокруг меня – кирпичик за кирпичиком. Только вместо холодных кусков камня у меня горячие языки моего старого друга. Будто верный пес в изгнании, он все стремится облизнуть мои руки в знак признательности, но побаивается.

–Ты восстанавливаешься. Я рад. Чем больше эмоций ты испытаешь, тем ярче огонь будет гореть.

В комнате остается лишь дым, а я возвращаюсь обратно.

–Что ты хочешь этим сказать?

–Ты являешь собой огонь, но внутри у тебя холодно.

–Что ты хочешь этим сказать?

–Впусти свет.

–Зачем? Темнота сегодня пленных не берет.

–Тебе невозможно что-то объяснить. Позволь мне задать еще один вопрос.

–Валяй.

–Что помогает тебе жить? Ведь ты живешь сейчас, а не существуешь. Я вижу это в глубине твоих глаз.

–Мне надо выполнить свою функцию. И я останусь верной этому до конца. Я сделаю все, что от меня потребует Валея, чтобы их отец вышел на свободу.

–Их отец? Зачем ты так печешься о Лении?

–На его руках много крови. На моих тоже. Но каждый, кто ошибался, заслуживает прощения. И свое я получу только тогда, когда он выйдет на свободу. Я хочу дать ему шанс на искупление. Шанс для всех них. Мой последний подарок.

Яркий свет создает блики на очках Кельми, и я никак не могу понять, о чем же он думает. Тишина будто наступает на больные мозоли. Отворачиваюсь и отхожу, чтобы упасть на кровать. Где же заклинание? Разговор закончен.

Время летит так быстро, что я не успеваю подставлять свои крылья под порывы ветра.

–Я принес тебе маску для сна. Шил сам, поэтому вышло не очень хорошо. Надеюсь, что поможет избавиться от света. Прячь ее хорошо, потому что мне никто не разрешал ее отдавать тебе.

–Спасибо, То, – говорю я, перебирая пальцами неровные швы. – Правда, спасибо.

То мнется и не решается ничего сказать, будто из-за незаживающих губ для него каждое слово – мучение.

–Скажи! Скажи! Скажи! Я же не могу предугадать, что ты думаешь!

–А раньше мог.

–Тебе казалось. Зачем ты скрываешь от меня? Просто скажи, ложь ли это!

–Где твои очки, Кельми? Где они?

–Мне не нужны очки, чтобы видеть, что твой выбор неверен.

–И что ты видишь кроме этого?

–То, что скрыто от обычного взгляда.

–Сейчас ты лжешь. Мне не нужны детали. Мой мозг сразу предлагает выводы. Сущность Валеи не спрятать за ее вкусом в одежде или комплексом бога. Она забрала твои очки, чтобы наказать за помощь нам?

–За это я уже был наказан. Очки покинули мою переносицу в знак того, что я не согласен с твоей судьбой. Не согласен с тобой. Не согласен с Валеей.

–Пора бы уже понять, Кельми, что это решать не тебе.

–Сегодня ты выглядишь особенно грустной.

–Я много думаю. Но кто бы мне это говорил! У самого не глаза, а океаны сожаления.

–В три раза больше девиц, в три раза больше проблем.

–Беги отсюда, То. Беги.

–Я не могу уйти, пока вы здесь. Слишком много поставлено на карту. Все должно быть иначе.