– Значит так, – начал я. – Алиса, объясни всё Лене.

– Не нужны мне её объяснения, – Лена нахмурилась и отвернулась.

– Я сказал: Слушай Алису!

Двачевская ёрзала на стуле, царапала ногтями обивку стола и кусала губы, говорить ей было явно сложно, но я настойчиво прожигал её взглядом в ожидании объяснений.

– Я не знаю, с чего начать, – Алиса уставилась в пол. – Да, ты, чёрт возьми, была права! Да, мне он нравился! Всё это время нравился!

– Кто бы сомневался! – Усмехнулась Лена. – Не впервой уже!

– Но теперь всё по-другому.

– С чего бы вдруг?! Что, после меня побираться неохота?!

– Да причём тут это?! Всё куда сложнее, чем ты думаешь!

Лена развернулась к ней, взгляд был всё таким же злым, бешеным, но страшно уставшим: зелёный блеск пропал и теперь глаза выглядели серыми и невыразительными.

– Мы всего лишь поговорили, – продолжила Алиса. – Я не хочу мешать кому-то, тем более не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

– Поздновато для беспокойства.

– Знаю, – Двачевская вздохнула. – Прости меня, если сможешь, за всё.

Повисла тишина. Мучительное, невыносимое молчание. Лена смотрела на Алису, та уставилась в пол.

– Я прощала тебя так часто, – Лена, наконец, успокоилась. – Что бы ты ни делала, что бы ни творила, так хотелось тебя ударить, а иногда даже убить.

– Мне иногда тоже хочется себя убить, – Алиса грустно улыбнулась.

– Хорошо, я больше не буду злиться на тебя, – девочка перевела взгляд на меня. – Но и ты поклянись, что больше не сунешь нос в наши дела с Семёном.

Двачевская понимающе кивнула и, встав из-за стола, вышла на улицу. Я остался один на один с Леной, она постоянно отводила взгляд и молчала.

– Теперь ты, – я сел рядом. – Давай разберёмся, хочешь ли ты быть со мной?

– Хочу, – прошептала она. – Очень хочу…

– После сегодняшнего мне страшно находиться рядом с тобой, вдруг завтра ты приревнуешь меня к Ольге Дмитриевне или, вообще, к Электронику. Что тогда? Снова побежишь стреляться?

– Скажи, – она подняла на меня взгляд. – Ты же правда знал, что там нет патронов?

– Что за глупые вопросы? – Фыркнул я. – Естественно, знал, но не увиливай от разговора.

– Я больше так никогда не буду, – Лена взяла меня за руку. – Слышишь? Я буду всегда с тобой.

– Хотелось бы верить…

========== Глава VI ==========

Выстрел! Струйка серого дыма поднимается к потолку, кровь брызжет на белоснежную рубашку, а я ничего не могу поделать. Её навеки застывший взгляд уставлен на меня, похолодевшие руки выпускают злосчастный маузер.

Обездвиженное тело падает на пол, на нём образуется вязкая красная лужа. Силюсь закричать, но рот словно зашит, да и двинуться не могу, лишь наблюдаю. Не могу поверить! Я сам дал ей этот чёртов пистолет! Как же я мог забыть проверить магазин?! Так не должно быть! Отмотайте назад, верните всё, как было! Колёсико мышки, клавиша «esc», «Backspace», перезагрузить игру! Ничего не работает — это не игра.

Лужа крови становится всё больше, в окно уже тарабанит чёрный, словно уголь, ворон, горланит и ликует. Вонючая тварь! Что мне делать? Отпустите меня! Верните назад за мой компьютер, я больше никогда не выйду из дома! Кто-то невидимый бьёт меня в солнечное сплетение.

И с жутким криком просыпаюсь. Судорожно нащупывая руку Лены, сжимаю её, что есть сил.

— Ай, — она, морщась ото сна, вырвалась из моей хватки. — Что случилось?

— Прости, — я отдышался. — Приснился плохой сон.

Заснуть я так и не смог: не хотел, боялся, — боялся того, что вновь окажусь в этом кошмаре и не смогу ничего сделать. Потому, когда Лена уснула, я поднялся, схватил со стола маузер и вышел из дома.

На улице стояла глубокая ночь, небо, как всегда, затянуто тучами, из-за них слабо пробивается лунный свет. Я постоял несколько минут в раздумьях, послушал стрекотание сверчков и со всей силы, что у меня была, ударил пистолет о фонарный столб, затем ещё и ещё, и ещё. Я бил его так, будто это был мой личный враг, с которым я давно хотел свести счёты. Наконец, успокоившись, я с криком выкинул маузер куда-то в лес.

Из дома вышла Алиса, закутавшись в одеяло и сонно смотря на меня, сегодня ей пришлось несладко, она до сих пор была в каком-то смятении, ни о какой надменности не было и речи.

— Ты чего кричишь?

— Ничего, — я повернулся к ней. — Алиса, ответь мне. Ты же знала, что Лена способна на подобное, ты знала, что она может наложить на себя руки?

— Семён, — она отвела взгляд. — Давай перестанем об этом, мы уже всё выяснили.

— Нет, я просто хочу знать, хочу верить, что подобного больше не повторится.