— Любишь Ленку? — Задал он мне шаблонный вопрос.

— Люблю, — так же клишированно ответил я.

— Врёшь! — Он схватил меня за грудки. — В глаза смотри, сопляк!

— Вы с ума сошли?!

— Если хоть единый волосок упадёт с её головы!.. — Рычал он. — Или я услышу, что она расстроена, я тебя закапаю так глубоко, что ни одна ищейка не найдёт, понял?!

— Какое вы имеете право?!.. — Я ловко выбрался из его рук. — Право меня обвинять! Я за последние несколько дней сделал для неё больше, чем вы за всю жизнь!

— Следи за словами, сопляк! — Чекист хрустнул шеей.

— Что, не нравится? Правда глаза колет?!

Я получил отрезвляющий удар в солнечное сплетение и упал на колени, начиная жадно хватать ртом воздух, но мужчина вновь поднял меня и ударил ещё раз.

— Давай! Я смотрю, ты у нас разговорчивый слишком! — Он поставил меня перед собой. — Ты не знаешь и половины того, что я сделал для неё.

Отец Лены начал успокаиваться и снова прислонился к капоту, он уставился в небо и вытащил из нагрудного кармана новую сигарету, закуривая.

— Когда её мать умерла… У меня на руках умерла, я осознал, что Лена то единственное, что у меня осталось, и что, кроме неё, мне не за кого беспокоиться.

Я отдышался и не горел желанием спорить с чекистом, тело болело, но самым неприятным была обида за такое позорное избиение.

— Я работал, работал усердно, брался за самую грязную работу, — он стряхнул пепел. — Покупал ей всё: лучшие платья, лучшие игрушки, самые дефицитные книги, учебники.

— Вы всерьез считаете, что это то, чего она хотела? — Я решился подать голос.

— Я просто хотел, чтобы она была счастливее, чем остальные дети, — чекист пустил скупую слезу. — Когда я выбил ей путёвку в этот «Совёнок», она была жутко счастлива, по крайне мере, так мне передала её бабка: «Бестия твоя скачет по дому, как ошалелая, что мне делать?», — написала она.

Я встал рядом с ним и, подобно ему, устремил взгляд на звёздное небо. Мужчина толкнул меня в плечо и протянул дешёвую папиросу.

— Не курю.

— Это хорошо, — он слегка улыбнулся. — Ты меня извини, так много всего произошло. Не сильно я тебя?

— Терпимо, — я схватился за ушибленное место.

— Ладно, садись обратно.

Чекист хлопнул меня по плечу и сел за руль, я же, вдохнув напоследок свежего ночного воздуха, вернулся на заднее сидение.

Совсем скоро мы подъехали вплотную к воротам, и все вместе выбрались из волги. Прошли внутрь лагеря и вышли к зданию «клубов», тут нас поджидала Ольга Дмитриевна.

Трудно было передать, что творилось у неё на лице: там перемешалась и тоска, и злоба, и радость, такое ощущение, что вожатая испытывала всё и разом. Кожа её сильно побледнела, руки слегка тряслись, а голос стал хрипловат.

— Вернулись…

— Мы тоже рады вас видеть, Ольга Дмитриевна, — неудачно съязвил я.

— Прекращай паясничать, — вожатая слегка улыбнулась. — А то сахар заставлю перетаскивать.

Девушка невесело засмеялась и бросилась к нам, она схватила Лену, Алису и меня в охапку, и начала крепко обнимать. К такой нежности я был не готов!

— Родные мои, как же я рада, — вожатая захлёбывалась слезами. — Как я скучала, как переживала! Теперь всё будет хорошо.

— Ольга Дмитриевна, — прохрипела Алиса. — Задушите!

Девушка отошла, продолжила тереть глаза и с неподдельной любовью смотреть на нас, но, заметив чекиста, прилипла к нему:

— Что бы мы без вас делали?! — Она повергла мужчину в шок.

— Да чего уж там, — он покраснел и начал отрывать от себя вожатую. — Пустяки.

— Нет-нет! — Она никак не хотела отставать от отца Лены. — Вы теперь наш самый желанный гость, приходите обязательно почаще, мы вас все вместе встречать будем.

— Я польщён, — он освободился от объятий. — Но, извиняюсь, у меня служба.

Со стороны жилых домиков послышались короткие и быстрые шажки, такое ощущение, будто кто-то бежал, причём босиком. Через минуту показалась Ульяна, она была одета в красную ночную футболку до колен, а в руках держала плюшевого медведя.

Она, не останавливаясь, бросилась к Алисе и на бегу запрыгнула на неё, отчего Двачевская чуть не повалилась на землю.

— Алиска! — Бешено закричала пионерка. — Вернулась! А я говорила! Говорила!

Алиса смущённо обняла подругу и как-то неуверенно засмеялась, будто опасалась, что её могут услышать.