— Наверное, — я повернулась, но никого не увидела.

Время шло к вечеру, а мне всё ещё нужно было попасть на территорию лагеря, потому я начала оглядывать ограждение на наличие удобного входа. Единственным вариантом попасть за забор было, залезть на фундамент статуи пионера и с неё перелезть через ограждение.

Во второй раз я поблагодарила свою спортивную форму и забралась к несчастному пионеру. Прыгнула на забор, но ослабевшие тело не осилило такого прыжка, я на лету ударилась об стену и повалилась назад на землю.

Минуту я просто лежала, держась за ушибленное место, корчилась от боли, затем снова поднялась и забралась на постамент. Со второго раза мне удалось зацепиться за железный обод и с трудом подтянуться.

С последним надрывом я перевалилась и с грохотом упала на асфальт. В глазах потемнело от боли, при падении я прикусила язык и рот наполнился привкусом крови, локти горели, ноги ныли от удара о землю.

Боль разошлась по всему телу, и я начала отключаться…

***

Стоял жаркий денёк, а новоприбывшие пионеры только начинали вливаться в лагерную жизнь. Я же по привычке заняла своё любимое место в библиотеке и попросила у Жени «Унесённых ветром».

В отряде мне были все знакомы ещё с прошлого года, кроме разве что этого странного парня. Семён что ли? Мне он показался очень милым, хотя и выглядел странно, постоянно бегал по лагерю, говорил что-то про себя.

Дверь в библиотеку открылась и на пороге оказался он, в руках держал бумажку, видимо обходной. Семён косился на спящую Женю и не решался к ней подойти, затем его взгляд упал на меня.

Почему-то у меня перехватило дыхание, щёки загорелись, и я поспешно уставилась в книгу. Сама не знаю, что на меня нашло, наверное, боялась выглядеть глупо в его глазах. Но почему? Ведь на остальных мне было всё равно.

Парень подсел ко мне и молча уставился в окно, видимо не знал, как начать разговор. Может он тоже стесняется?

— Ты же Лена, да? — Наконец тихо спросил он.

— Да, — робко вырвалось из меня.

— А, ты тут, часто бываешь? — Семён развернулся ко мне полностью.

— Наверное, — я нервно поглаживала корешок книги. — В смысле, да, часто.

— Нас что-то плохо друг другу представили, — Парень робко протянул мне руку. — Я Семён, но ты уже знаешь.

— Лена… — я опасливо пожала её, словно боялась, что он меня утащит.

— Я уже понял, — он слегка усмехнулся.

— Извини, я забылась.

— Ничего, — Семён отпустил руку. — Что-то интересное?

Он приподнял мою книгу и взглянул на обложку. Мне было как-то страшно рядом с ним, хотя убегать совсем не хотелось.

— Хорошая книга, — одобрил парень.

— Спасибо, — я была готова провалиться под землю от смущения.

— А долго она будет спать? — Семён кивнул в сторону Жени.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Но лучше её не будить.

— Съест?

— Нет, — я расплылась в улыбке. — Ударит.

Он заулыбался и тихо усмехнулся, уставившись в окно. Казалось бы, ничего в нём примечательного — невыразительные глаза под которыми наблюдались синяки от недосыпа, растрёпанные и немытые волосы, неуклюжие движения. Но что-то меня привлекло, он был таким отстранённым, никак не вписывался в реалии всего происходящего.

Наши посиделки продолжались до тех пор, пока проснувшиеся Женя, не гаркнула:

— Ты кто? Чего ты сюда припёрся?

***

Я продолжала лежать на холодной земле, солнце уже почти скрылось и на пустой лагерь опустилась темнота. Скоро стало невозможно холодно лежать и я с трудом превозмогая боль, двинулась на площадь.

Здесь всё было точно так же: такой же Генда, такие же лавочки, всё тот же причудливый узор на асфальте, правда было темно. Я брела по ночному «Совёнку» и испытывала не то ужас, не то ликование, я не могла подобрать слов.

Двигалась я прямиком к своему бывшему домику в надежде переночевать там, а наутро заняться поисками Семёна. Мысли начали приходить в порядок и мне действительно стало страшно находиться в этом месте.

Ко всему прочему у меня снова начинала болеть голова, виски пульсировали, а в глазах в очередной раз заплавали чёрные круги. Единственным спасением были эти странные таблетки у меня в кармане, но выпью их позже, когда буду в домике.

К моему удивлению все здания в лагере оказались открыты, но внутри не было ничего, даже постельного белья. Наш с Мику домик выглядел удручающе одиноко: две голые кровати, зеркало в углу, окно без занавесок, пустые тумбы и ковёр.

Я села на скрипящую деревянную кровать и вновь достала таблетки, после чего выдавила одну из них и положил в рот. От жуткой головной боли глаза не закрывались, таблетка же ещё не подействовала.