***

Вокруг снова белые стены и раздающийся эхом, скрип висящей лампы. Я сижу на полу, но словно не могу управлять своим телом — руки, ноги двигаются без моей воли.

Вокруг какие-то странные предметы: плюшевый медведь по одну сторону, открытая плитка шоколада по другую, в руках я сжимаю тот самый «неправильный» телефон Семёна. Как-то всё ненормально.

Дверь в палату открывается и на пороге я вижу доктора, он что-то держит в руке и пугающе улыбается. За его спиной я вижу лицо Марии, она тоже холодно скалится.

Доктор подходит ближе ко мне и присаживается на корточки, сравнявшись со мной лицом, он начинает глупо разговаривать:

— Ну, что моя дорогая, как мы сегодня?

Я хотела что-то ответить, но язык меня тоже не слушался и вместо разборчивых слов, вырвалось пустое, неразборчивое мычание.

— Кажется, она рада Якоб Андреевич, — подала голос Мария.

— Выпьем таблеточку? — Он протянул мне препарат. — Давай, ам.

Доктор силком затолкал мне таблетку в рот и также насильно залил холодной воды. Большая часть содержимого стеклянного стакана вылилось обратно, я совершенно не контролировала собственное тело.

Мужчина погладил меня по голове и вернулся к медсестре, всучил ей стакан обратно, что-то прошептал на ухо, но расслышать я этого не смогла.

Я начала раскачиваться из стороны в сторону, кусать ногти, мычать в неуспешных попытках донести информацию до окружающих.

— Мария, можете идти, — доктор начал выводить её из палаты. — Нам с Леночкой нужно провести небольшую беседу.

Дверь в палату захлопнулась, и врач повернул ключ, заперев её окончательно. Он подошёл ко мне и снова сел, напротив.

— Дорогая моя, — он провёл пальцами по моим волосам. — Ты же хочешь конфет? Я знаю, ты их очень любишь.

Непроизвольно я закивала. Человек начинал меня пугать, но та я, которая была снаружи, кажется была абсолютно спокойна.

— Ты же знаешь, что нужно сделать? — По его лицу скользнула отвратительная улыбка. — Только не кусайся сегодня.

Его руки потянулись к подвязкам на моём халате и через секунду, он сполз с меня. Я изо всех сил старалась заставить себя сопротивляться, но всё без толку.

— Ну же, не стесняйся, — он поглаживал меня по плечам. — Нужно слушаться доктора.

Скоро он полностью освободил меня от одежды и принялся лапать моё тело. Мне стало ужасно противно, стыдно и неуютно, я не могла даже пошевелиться. Но то было лишь начало, что будет дальше, я даже не могла предположить.

Он уложил меня на кушетку и сам стал скидывать с себя одежду. Единственной частью тела над которой я имела контроль, оказались глаза, вот я и зажмурилась. То, что со мной происходило, совершенно отличаюсь от того, что было у нас с Семёном.

Мне захотелось умереть прямо на месте, чтобы не испытывать всей той грязи, что со мной вытворял этот человек. Я не могла даже оттолкнуть его, только безвольно мычать и изредка дёргаться.

Он закончил и радостно похлопал меня по голове, вытер моё лицо салфеткой и накинул на меня халат. Напоследок он лишь широко улыбнулся и вскоре скрылся за дверью, оставив меня безвольно сидеть на полу сжимая в руке единственную вещь, оставшуюся от Семёна и глупо мычать.

***

Я снова сижу на скамейке у памятника, передо мной стоит моё точное отражение и по-доброму улыбается. Улыбается, словно ничего не происходило, словно всё так и должно быть.

— Что ты от меня хочешь? — я обессиленно посмотрела на неё.

Отражение указало на мой карман и снова заулыбалось, так глупо и не к месту. Она становилась мне противна, но лучше находиться с ней, чем с тем исчадьем ада.

— Ну что ты улыбаешься?! — Я поднялась и заковыляла к ней. — Что ты хорошего видишь?

Отражение достало из нагрудного кармана фотографию, одну из немногих, где мы с Семёном были вдвоём, без остальных.

— Он ушёл, — у меня накатились слёзы. — Он не вернётся! Мы его больше не найдём! Слышишь?!

Моё альтер-эго удивилось и снова тыкнуло мне в карман, а затем приложило руку к уху, делая вид, что разговаривает по телефону.

— Что там?! — Я нервно заёрзала рукой в кармане и нащупала безделушку Семёна. — И что? Что мне с ним делать.

Мой образ пожал плечами и испарился, словно растворился в воздухе, оставив меня одну. В руках я держала пластмассовый прямоугольник с кажется, стеклянным экраном. Я вновь опустилась на лавку и начала водить по нему рукой.

— Да какой же это телефон, — хмыкнула я. — Как по нему вообще разговаривать?