– Гди, Бозька туда - тама вон, - и показывал пальцем в сторону леса, -

Пепеня тютю.

Аккуратно складывал скуфейку, прятал ее в карман и закуривал папиросу. Это он говорил, что бы Боженька глядел не на него, а в лес. Что Пепени здесь нет, тютю, в общем, Пепеня.

***

Левинсона давно уже убрали с руководства районом и действительно направили в какую-то дыру. Но не за то, что случилось в недалёком далеко, а за пьянку и моральное разложение. Районное начальство было новым. По слухам, простых людей не обижало. Зато областные партчинуши райком "обижали". А случилось вот что.

Обком завалили жалобами на то, что справлять "религиозную нужду православным христианам почти негде". Что скоро может возникнуть "межрелигиозные и международные конфликты". Потому как "православные храмы большей частью разрушены или в клубы превращены, а мечетей не тронули не одной".

Это Петруха Мусин и Федька Курин вместе с партийной, но сочувствующей вере, библиотекаршей организовали этот вал жалоб в верха.

– А чо? Тыры - пыры, пусть немного почухаются! Да, Петруха?

– Угу, мы этим краснокнижникам устроим такой Царандой, блямба - карамба! Разбомбим бамажками, как янки Харасиму!

Наверное, жалоб было больше, чем населения всего района. "Бомбёжка" явно удалась и случился "Царандой".

Руководство области спустило всю корреспонденцию в райком и обязало район разобраться с жалобами в короткий срок.

Короткий срок, так короткий срок. Собрав сельский сход, постановили собственными силами и на собственные средства заново отстроить церковь на старом месте.

– Только у меня ничего не просите. Не дам ничего, ни гвоздочка!
– сказал секретарь райкома и укатил писать отписку в верха, что "межрелигиозный и международный конфликт" улажен.

Выбрали старосту. Им стал Курин. В его обязанности входило, не много не мало, сбор и хранение средств на строительство нового храма.

– Вот будут строить в Яркино новую церковь, - говорил как-то Пепене отец Николай, - ты обязательно будешь помогать, Петюша. Только кирпичиков для стройки нет, гвоздиков, цемента, песочка, денежек совсем - совсем мало. Зато помощника, милостью Божьей, мы уже имеем, - и гладил его по голове. А тот жмурился от удовольствия, как кисёнок.

– Угу, Пепеня гагагать бу!
– Мол, помогать буду.

Схватив свою тарантайку, побежал от отца Николая в свое Яркино. А это было около четырех километров. Кирпичики и гвоздики Пепеня найдет! О чем не знал отец Николай, так это о том, что уже гвоздиков и кирпичиков Пепеней заготовлено неимоверное количество. Это, конечно, по мнению самого Пети неимоверное. Он давно уже помогает. Он уже давно - "помощник милостью Божьей".

А дело вот в чем. Пепеня уже несколько лет разбирал старую, разрушенную кладку храма. Кирпичи развозил на своей "Рыньке" по домам прихожан. Разберет кладку, очистит кирпич от крепкого раствора, сложит на свою тачку и отвезет кому - нибудь из селян, прихожанам порушенного храма или просто очень добрым по отношению к Пепене людям. Привезет с десяток кирпичей, постучит в ворота, покажет хозяевам, что привез не просто кирпичи, а слитки золотые и хранить их нужно в тайне, чтоб: "ни жуля кто" - не спер, значит. Сам их аккуратно сложит, где-нибудь под забором, в укромном местечке.

В общем, старыми кирпичами от разрушенного храма Петя снабдил полсела. Гвоздики, крестики, лампадки и прочие металлические останки, он привозил к себе домой и прятал за баней, под кадушкой. Народ роптать против Пепени не смел. Во - первых, это никому не мешало, во - вторых, всю работу делал сам Пепеня, ни у кого не прося помощи. В - третьих, кирпичи каши не просят, лежат себе и лежат, никого не трогают. Правда, сердито насупив брови и грозя кривым указательным пальцем левой руки, Пепеня предупреждал уже самих хозяев: "Три, не руй! Бозя попа бум - бум!". Что в переводе: "Смотри не воруй! Бог накажет!"

Как-то раз Пепеня колол дрова для бани бабки Щукиной и оттяпал себе два пальца правой руки, указательный и средний (он был левша). Петя не кричал, не плакал, а, взяв отрубленные пальцы левой рукой, завороженно смотрел на них. Из раны ключом била кровь, пальцы дергались в конвульсии. Пепеня, глядя то на пальцы, то на рану, восторженно и удивленно воскликнул:

– О - о -о ! Пац тяп - тяп! Тяп - тяп, а ани, пацы, Бози мо, кака у папа Коки! (Пальцы отрубил, а они Богу молятся, крестятся, как отец Николай).

Раны заросли, а Пепеня так и крестился обрубками своих пальцев. При этом, беззвучно шевелил губами, как это делала старуха Щукина, стоя под образами. На это было удивительно смотреть. В этот момент Пепеня не казался глупым, косноязычным, деревенским недоумком. В глазах его светился огонек разума, а губы выговаривали полный и правильный текст молитвы "Отче наш".

Некоторые из селян пользовались доверчивостью Пепени. Например, нужно было трактористу Юрану баньку срубить. Юран подошел к Пепене и спросил: