В ворота постучали. Петр выглянул в окно и обомлел. Перед домом, держа за руки его ребятишек, стоял председатель. Открывая ворота, Петька ожидал грозного рыка, ругани. Но Курин тихо спросил:

– Не прогонишь?

Зайдя в избу, он, немного стесняясь, помялся, снял сапоги. Вытащил початую и цельную бутылки и молча поставил их на стол. Петр так же молча выставил из комода два граненых стакана, нехитрую закуску. Пододвинул председателю шаткий табурет. Курин сел. Плеснули на донышко и уставились на ребят. Те стояли на пороге в переднюю и круглыми глазами глядели на прадеда, который почему-то лежал на праздничном столе со связанными руками и ногами. Дети ничего не понимали, но стояли и плакали, боясь войти в эту самую переднюю.

– Нам-то, старшим, страшно, а каково ребятишкам? А?

Мужики поставили стаканы на столешницу, так и не выпив. У обоих на глазах помокрело. Что творилось в их воспаленных головах, не трудно, догадаться.

А вакханалия вокруг храма продолжалась. Хмурые саперы заложили взрывчатку в шурфы. Протянули провода и были готовы к подрыву. Разогнав людей и скот, командир роты дал неуставную команду:

– Давай!!!

Но у сержанта, который держал динамку, так тряслись руки, что он не мог сделать ни малейшего движения. Его будто сковало невидимыми цепями. Видя это, командир, оставив ругань на потом, сам взял машинку и еще более не по уставному, скомандовал сам себе.

– Ну, с Богом!

Зажужжала, как пуля, динамка, отжат рычаг, и... в вечерних лучах заходящего солнца величественная громада храма вздрогнула. Оглушительный грохот прокатился на многие километры до других сел и деревень.

Поднявшаяся пыль закрыла светило.

Земля тряслась,

Земля дрожала,

Земля стонала от боли!

А когда отзвучало эхо взрыва, ветер разогнал дым и гарь, перед глазами изумленных саперов предстала несокрушимая ТВЕРДЫНЯ! Цельный и невредимый, блистающий золочеными куполами, храм Святой Живоначальной Троицы.

Что творилось в умах и душах солдатиков, одному Богу известно. Народ, даже неверующий, ликовал. Ребятня хлопала в ладошки, прихожане крестились, клали поклоны и благодарили Господа за то, что Он не позволил порушить церковь! Все подумали, что взрывники уедут. Ведь, НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ же! Но не тут то было.

Командир саперов приказал заново закладывать взрывчатку. Он солдат! А для солдата приказ - дело непререкаемое. За невыполнение приказа последует строгое наказание, вплоть до расстрела. Это, конечно, в военное время, а в мирное - трибунал. У нас, как известно, от сумы да от тюрьмы не стоит зарекаться.

До заката оставалось часа три, и командир, подгоняя подчиненных, сам протягивал провода. В общем, спешил, потому и помогал солдатикам. Через полтора часа все было готово к взрыву. И все повторилось с начала.

Сначала храм вздрогнул!

Под грохот и клубы дыма попытался оторваться от земли!

Взлететь, как ракета!

Туда - а - а.......

Далёко - далеко!

В небо!

К звездам!

Но весь израненный, истерзанный, он рухнул на землю.

И вдруг в наступившей тишине, откуда-то издалека, послышался колокольный звон!Не с одной стороны, а со всех сторон звучало:

БОМ - М - М, БОМ - М - М, БОМ - М - М ! ! !

В соседних селах, где еще были действующие храмы, а они находились в семи, десяти верстах от села Яркино, звонари били в набат!

До самого заката!

До самой зари!

А заря была красная, как полыхающий пожар!

***

Якова Мусина хоронили всем селом. Курин и Петруха были теперь не разлей вода. Сдружила их смерть деда Якова и все, что происходило в селе в тот злополучный день. По воскресеньям даже стали семьями посещать храм в соседнем селе. Все удивлялись этому, даже посмеивались над ними, но не зло, а как-то так незлопамятно. В деревне так смеются над слабостями человека или его чудачествами. Только не отмолил Петр своих грехов. И с ним, вернее, с его ребятенком, случилась непоправимая беда. Страшное несчастье. А было это так.

У Петра, если вы помните, было двое мальчишек. Одного из них звали тоже Петей. Как - то Ленка, жена Петра, парила на электрической плитке комбикорм для скотины. Когда все было готово, она унесла ведро с пойлом в хлев. Плитка же осталась включенная. Рядом с ней, на крыльце, сидел сынишка Петька.

Отец принес домой маленького щенка. Разулся, спрятал псину за спиной и позвал сына к себе. Тот, в одних спущенных до колен трусишках, улыбаясь во весь рот, подошел к отцу.