Эприл кивнула. Я вышел из кухни и зашел в зал, который находился рядом с кухней. Пройдя его, я завернул налево и прошел сквозь темную дверь, на которой было написано: «Не всходить без стука, иначе не ручаюсь за последствия!». Эта запись всегда весела на двери моей комнаты. Среди моих «друзей» это считалось нечто прикольным, и я решил дать дань «моде».

Оказавшись в просторной комнате, я увидел, что ничего не изменилось с того самого вечера, когда я умер: так же лежали тетради на столе, не была заправлена кровать, даже окно было открыто.

«Они бояться сюда заходить?» - промелькнуло у меня в голове.

Я подошел к столу и бросил взгляд на тетради по алгебре и физике. Я тогда так не сделал домашку, просто создавал видимость, что ее делаю, если кто-то войдет.

– А у тебя…уютно,- криво улыбнулась Эприл, оглядывая срач в моей комнате.- Я знала, что мальчишки не отличаются порядком в своей комнате.- Он подняла грязную рубашку с пола возле шкафа.

– Я просто очень торопился на вечеринку,- пытался оправдать себя я, но понял, что безуспешно.

Обойдя свою комнату, я ностальгически улыбался.

«Сколько же всего здесь произошло! – подумал я, глянув на кровать, где впервые поцеловал Маргарет, когда она пришла ко мне в гости, пока родителей не было дома.- Подумать только».

Когда я остановился возле балкона, вспомнил, как меня там заперли «друзья», когда у меня дома была вечерника. Мне пришлось пролезать к соседям на соседний балкон, чтобы выбраться из заточения. Но, к сожалению, вечеринка не удалась – отец тогда раньше вернулся с работы и мне по-крупному досталось. Еще долго это помнили в школе и спрашивали: «Как там твой свирепый отец?».

В общем, мне было грустно смотреть на те вещи, которые вызывали воспоминания. А вот Эприл, похоже, заинтересовала моя коллекция игровых дисков – она ветрела каждый из них в руках, облокотившись на компьютерный стол.

– Трой тоже собирал эту коллекцию,- пояснила она, когда я подошел к ней.

– Помню, как мне потом и кровью досталась последняя версия этой игры,- я ткнул пальцем на диск видео-игры, на которой был изображен мужчина с автоматом. – Мне пришлось целый месяц работать в кафе, чтобы накопить на нее. Родители не захотели за мои проделки в школе давай на нее деньги.

– За какие проделки? – Эприл положила диск.

– Я несколько раз на дню мог подраться в школе и забить стрелку кому-нибудь. Было время, когда я в спортзале разбил окно.

– Да, ты был не самым послушным мальчиком,- улыбнулась девушка.

– Такова была моя компания и мое окружение. Приходилось подстраиваться под них, чтобы не потерять свое место,- сказал я и опустил глаза.- Идиот!

Эприл вопросительно посмотрела на меня.

– Идиот, потому что так делал,- пояснил я.

Спустя несколько минут, мы вышли из моей комнаты и застали моих родителей сидящих на диване в зале перед телевизором. Я остановился сзади них.

– Скоро у Райдера 40 дней,- неожиданно сказала мама.

Я быстро перевел на нее взгляд.

– Да,- вздохнул отец, не отрывая взгляд от телевизора.

– Надо навестить его,- продолжила она.

Отец промолчал. Я видел, что ему тяжело даётся держать себя в руках. Он всегда держал все в себе, ни разу не показывая своих чувств. Я находил это признаком сильного человека. Я гордился им, всегда.

– Навестим в субботу,- сказал, наконец, он.

Я отошел от дивана и подошел к Эприл стоящей возле дверей, ведущих в коридор.

– Нам пора - сказала она, и я с ней согласился.

Мы вышли в коридор, а затем покинули квартиру.

– Все нормально? – спросила она, когда мы вышли на улицу.

– Да, я убедился в том, что они смогли жить дальше без меня,- ответил я и снова посмотрел на окна. – Я рад этому. Им надо жить ради Мелиссы.

– Да,- робко произнесла Эприл.

Недолго постояв на месте, мы отправились теперь к дому девушки. Перед тем, как окончательно покинув двор, я в последний раз посмотрел на дом.

Глава 13.

Вся улица погрузилась во тьму, по краям дороги, по которой мы шли, светили яркие фонари. Они мне напоминали деревья, стоящие вдоль асфальтированной дороги на кладбище. Иногда рядом с нами шли незнакомые нам люди, они, конечно же, не знали, что вот-вот пройдут сквозь нас.

Я часто посматривал на звездное небо и приветствовал своих приятелей-звезд. Эприл молча шла, оглядываясь по странам в поисках знакомого двора. Мне казалось, что она очень надеялась, что ее родные помнят о ней и скучают, как мои родители по мне. Мне вспомнились слова Джона Кинга: «Никто не хочет, чтобы его забыли. Это самая страшная обида». И думаю, девушка бы с ними сейчас согласилась, но я не стал нарушать молчание, повисшее между нами, которое настигло нас еще, когда мы покидали мой родной двор. Эприл переживала, это было очень заметно: ее руки были сжаты в кулаки, шаги были тяжелыми и нерешительными.