– Эприл, ну давай же! – повторял ей я. – Не бойся!

В конце концов, девушка все-таки решилась и вошла следом за мной в подъезд. Мы поднялись на пятый этаж и остановились рядом с дубовой дверью. На этот раз Эприл пошла первой. Спустя секунду я оказался в широком коридоре, заставленным какими-то коробками. Девушка с удивлением смотрела на них. Я понял, что этого натюрморта раньше было. Эприл пошла дальше по коридору и свернула налево, откуда быстрым шагом вышел какой-то мужчина.

– Лори, ну ты где там?
– сказал он, поправляя галстук.

Не прошло и минуты, как навстречу нам вышла женщина, мама девушки. Она держала в руках термос и с волнением смотрела на мужа.

– Когда я вернусь, вещи должны быть собраны, - сказал он, взяв с рук жены термос,- так что не телитесь тут!

Лори кивнула и проводила мужчину на работу.

– Куда они уезжают? – все еще не понимала Эприл.

– Сам не понял,- ответил я, наблюдая за матерью девушки.

Женщина вошла в какую-то комнату и стала будить спящего парня. Похоже, это был старший брат Эприл.

– Вставай! Надо собирать вещи!
– сказала она и освободила окно от занавесок, и утренний свет ворвался в комнату.

Парень просил дать ему еще немного поспать, но та была настроена решительно, и тогда он сдался, наконец, проснувшись и встав с кровати. Эприл с улыбкой смотрела на брата: «Его всегда было трудно поднять, соня!».

Когда мать и брат девушки оба покинули комнату, Эприл решила отплатить мне должным и показала свою комнату, которая находилась следующей. Зайдя в ее апартаменты, я широко раскрыл глаза: комната была пуста и заставлена большими коробками. Девушка с ужасом подбежала к ним и стала рыться в них. «Они все упаковали!
– произнесла она, не отрываясь от коробок. – Они что, решили избавиться от памяти обо мне?». С глаз девушки потекли слезы.

– Нет, они просто,- я замялся,- наверное, они решили сохранить твои вещи как…нечто ценное и поэтому убрали от чужих глаз.- Я чувствовал, что мои слова ее не успокаивают.

– Райдер! – повысила голос она.- Они переезжают!

– С чего ты взяла? – и после того, как этот вопрос прозвучал, я понял, каким он был глупым. Все эти коробки в коридоре, разговор ее отца и матери – все говорило об этом.

– Они не смогли продолжить жизнь,- сказала расстроенным голосом Эприл.- Они решили уехать от этого ужасного для них места, чтобы начать другую жизнь, без меня.

– «Мои» также поступили.

– Нет, «твои» не переехали, они приняли твою смерть, а «мои» нет,- девушка облокотилась на подоконник окна.

Я хотел ей сказать, что-нибудь такое, что могло бы поддержать ее, но слова не подбирались, поэтому я просто подошел к ней и встал рядом, обняв за плечи.

Простояли мы так около пяти минут, пока дверь неожиданно не открылась и в комнату не вошла мама девушки. Эприл грустными глазами смотрела на то, как вещи, заключенные в коробки, покидают ее комнату. «Теперь я точно умерла!» - произнесла она и уткнулась носом в мое плечо. Я молча продолжал наблюдать за процессом и очень сожалел Эприл. Казалось, что если бы внутри меня билось сердце, то оно бы разорвалось на части.

– Пошли отсюда! – скомандовала девушка и быстро вышла из комнаты. Я погнался за нею, но она уже успела выбежать из квартиры, а затем из подъезда.

– Эприл! – кричал я ей вдогонку.

Девушка продолжала бежать, пока не забежала за дерево, растущее во дворе напротив дома, и не опустилась на корточки, прислонившись к стволу спиной.

– Эприл,- я, наконец-то, сумел ее догнать и сел напротив нее.

– Что я наделала? Я полная дура!
– говорила она.- Я не хотела умирать! Я хотела жить!

Я понимающе посмотрел на нее, а потом заключил ее в свои объятия. Эприл встала вместе со мной, продолжая обнимать меня. Вскоре она неожиданно успокоилась и сильнее прижалась к моей груди: «Я бы хотела полюбить тебя, а не его. Ты хороший!» Ее слова, словно нож, пронзили меня. Я просто опешил от ее слов и не знал, как реагировать на них. Собравшись, я ответил: «Я бы тоже, но мы мертвы».

– Но то, что заставляет нас любить и есть наша душа,- сказала Эприл и посмотрела на меня.- Мы любим ею.

Я нахмурился. Я совершенно не понимал, о чем она говорит. Но мне начало казаться, что, посмотрев ее глаза, я смогу найти ответы на все мои вопросы. Я смотрел в ее грустные глаза и думал, неужели лед внутри меня тронулся, и я смогу полюбить кого-то, по крайне мере, полюбить ее, что стала мне родной за все эти дни знакомства с ней.

– Думаешь, мы сможем полюбить? – спросил я.

– Давай постараемся хоть не живыми, так мертвыми,- улыбнулась она.

– Сколько нам осталось для этого?