рука легла на его плечо.

– - Отставить, Ерофеенко!

Аким оглянулся и увидел Забарова.

– - Бандиты они!..-- прохрипел он и, вдруг ссутулившись, отошел в

сторону.

Пленных Марченко решил доставить в штаб дивизии. Конвоировать их он

приказал Сеньке. Сам лейтенант также собрался в штаб.

Ванин взялся за это дело с видимой охотой. Ему хотелось сделать

приятное Кузьмичу и Пинчуку. Сенька помнил, что у ездового одну лошадь

ранило, и уже заранее представлял себе, как будет рад Кузьмич, когда Сенька

вручит ему двух упитанных тяжеловозов. Растрогавшись, он, конечно, не

поскупится и насчет табачку, в котором Сенька испытывал хронический

недостаток. Был у него небольшой запас, да раздарил раненым у Донца. "Лачуга

тоже, глядишь, подбросит",-- прикинул в уме Семен, вспомнив про некурящего

повара, и, все это хорошенько взвесив и оценив, пришел в отличнейшее

расположение духа. Он проворно вскочил в повозку и уселся рядом с

лейтенантом.

– - Куда ехать?
– - спросил его немец-повозочный, взявшийся за вожжи.

– - Дранг нах остен, жми!
– - отозвался из глубины крытой брички Сенька и

вскинул автомат.

Немец хлестнул лошадей. Второй гитлеровец сидел рядом с ним, по правую

сторону. Так их усадил Марченко, чтобы обоих держать на прицеле. Кошачьи,

прыткие глаза Ванина настороженно следили за малейшим движением пленных.

Один немец что-то сказал второму.

– - Шнель, шнель!.. Эй ты, говорун!.. Чего разболтался? Еще наговоришься

в другом месте!
– - поторапливал Ванин.-- Пошевеливай!..

Но мохноногие битюги не торопились. Они оказались на редкость ленивыми.

– - Чертова скотинка!
– - выругался Сенька и покосился на лейтенанта.--

На них только союзникам за вторым фронтом ездить!..

Марченко молча смотрел на спины пленных немцев: он не счел нужным

поддерживать Сенькину болтовню.

Набежал легкий ветерок, разогнал отары пугливых облаков. Только

далеко-далеко, чуть ли не у самого горизонта, молодой месяц обнимался с

темнокудрой одинокой тучкой.

2

Преодолевая отчаянное сопротивление врага, полки дивизии генерала

Сизова неудержимо рвались вперед. Лишь на вторые сутки, вечером, комдив

отдал приказ остановиться на несколько часов и привести войска в порядок.

Надо было подвезти боеприпасы, накормить как следует бойцов, подтянуть тылы.

Немцы закрепились на трех высотах, господствовавших над местностью.

Впереди этих высот, будто часовой, стоял древний курган. Разведчики еще днем

выяснили, что на кургане засело десятка полтора гитлеровцев с одним ручным

пулеметом. Об этом они сообщили в штаб.

А вечером генерал вызвал к себе Марченко. Подойдя к его окопу,

лейтенант остановился. До него доносился разговор комдива с каким-то

офицером, должно быть с командиром полка.

– - Задержал вас потому, что так нужно, -- звучал отрывистый голос

Сизова. Можно зарваться. Приводите себя в порядок и двигайтесь дальше,

– - Слушаюсь. Только...

– - Никаких только!

Разорвавшийся поблизости снаряд заглушил слова генерала.

– - ...Что ж поделаешь? Не учился я в академиях, -- донеслись опять до

Марченко слова из окопа.

– - Очень плохо, что не учились, -- резко возразил комдив.
– - Прошло то

время, когда можно было кичиться своей неученостью. У нас и солдаты-то все

учатся, а вы... Впрочем, идите. Поговорим потом.

– - Слушаюсь!..

В окопе стало тихо.

Мимо Марченко торопливо пробежал подполковник Тюлин.

Лейтенант в нерешительности постоял еще с минуту, а затем, набрав в

легкие воздуха, подошел к генералу. Тот сразу показал на курган.

– - Как вы думаете, лейтенант, могли бы ваши разведчики овладеть этим

скифским сооружением?

– - Безусловно, товарищ генерал!
– - не задумываясь, ответил Марченко.

– - Так вот: приказываю вашей роте овладеть курганом этой же ночью.

Ясно?

– - Так точно. Курган будет взят.

– - Вы в этом убеждены?
– - неожиданно спросил его комдив.
– - Убеждены