Она смотрит на меня.

— На меня это не действует. Ты знаешь правило: ни один клиент «Николс и Николс» не платит здесь за выпивку. А теперь наслаждайся напитками вместе со своей прекрасной рыжеволосой спутницей, — говорит она, а затем передает Харпер коктейль.

— Надеюсь, тебе понравится. Кстати, мне нравятся твои волосы, — говорит она, и это забавно, потому что комментарий Джулии о рыжих волосах меня не задел, в отличии от комментария тупого неандертальца Джино. Она имела в виду комплимент, так как ее волосы того же оттенка.

— Спасибо, — благодарит Харпер, пробегая ладонью вдоль своих локонов. Она распустила волосы сразу же, как только мы вышли из боулинга. — То же самое могу сказать о тебе.

— Правду говорят, что рыжеволосые больше веселятся. Так что убедись, что весело проводишь время, — говорит Джулия, сжимая руку Харпер своей, прежде чем отправиться обслуживать новую группу клиентов.

Харпер удивленно смотрит на меня.

— Она довольно дружелюбна, — она подносит напиток к своим губам и делает большой глоток. Ее глаза округляются и, глотнув, она указывает на бокал. — А еще она делает хорошие напитки. Потрясающе.

— Она не просто так получила награду барменов. В Speakeasy самая лучшая выпивка. Только не говори своему брату, что мы здесь, — шучу я, ведь Шарлотта и Спенсер владеют тремя барами на Манхэттене.

Харпер делает вид, что застегивает рот на «молнию».

— Наш секрет в безопасности со мной, — шепчет Харпер, и как только слова слетают с ее губ, я задумываюсь о том, что, если у нас когда-нибудь будут другие секреты, например, о том, чего мы страстно желаем, о том, что сводит нас с ума, что заводит нас в темноте, будут ли ее секреты соответствовать моим.

— Кстати, я хорошо сегодня справилась с ролью твоего щита?

— Ты была превосходна, — говорю я ей и делаю долгий глоток своего напитка. Черт, тут еще и пиво шикарное.

— А что ты собираешься делать в следующий раз, и в последующий? Если дама решила приударить, то она довольно упорна в этом.

— Эй, — говорю я, останавливая ее, и кладу руку на ее колено. — Горшок над котлом смеется, а оба черны [15] .

Она выгибает бровь.

— В каком смысле?

— Кажется, у тебя выстроилась очередь из заинтересованных мужчин, начиная с Саймона и заканчивая Джейсоном.

Она качает головой, и бросает в меня универсальный что-черт-возьми-ты-курил взгляд. Следом Харпер говорит:

— Что, черт подери, ты такое говоришь?

Я, уставившись, смотрю на нее.

— Серьезно?

— Серьезно, что?

Поднимаю руку, останавливая ее протест.

— Ты же знаешь, что у Джейсона есть на тебя виды? Как я и говорил тебе в боулинге. И у Саймона, который выглядит как Хемсворт, тоже.

Она прищуривает глаза.

— Я так не думаю.

Я решительно киваю.

— Я знаю, что это так.

Она с уверенностью качает головой.

— Не-а.

— О да, Принцесса Отрицание. Ты нравишься Джейсону. Это очевидно.

— Нет, это не очевидно, — говорит Харпер, поднимает вверх левую руку, сгибает наполовину большой палец, а затем притворяется, что волшебным образом удаляет кончик пальца, только так плохо, что становится понятно, как она это делает.

— Подожди. Так ты что, в действительности, не отрывала свой палец?

Она поднимает вверх все свои десять пальцев.

— Нет! Изумительный трюк, не так ли? У меня по-прежнему десять пальцев!

— И в той же степени изумительно, как это ты не поняла, что бывшему однокласснику Джейсону добавь-меня-в-друзья-на-Фейсбуке, ты нравишься.

Она хватает свой напиток, пожимает плечами и выпивает все залпом.

И затем я понимаю, что недоумение Харпер в отношении противоположного пола направлено в обе стороны. Она не знает, как вести себя рядом с парнями, и она так же понятия не имеет, когда они в ней заинтересованы.

Эгоистично, но это, вроде как, удивительное открытие, потому что это значит, что у меня есть карт-бланш, чтобы продолжать думать о ней голой, подо мной, надо мной, кончающей для меня, и она даже не поймет. Учитывая, что я думаю о ней голой непомерное количество времени — например, две секунды назад я задумался о том, какого цвета трусики на ней надеты — это очень хорошее дело. Тем более, что естественный следующий шаг — мечтать снять с нее бледно-розовые трусики, которые, как я решил, она носит.