Но я забочусь о Харпер и могу сказать, что этот маленький недостаток в отношениях с мужчинами в какой-то момент станет для нее большой проблемой. Поскольку я всецело посвящен помощи дамам, я искренне ей ее предлагаю:

— Во-первых, да, ты нравишься Джейсону. Во-вторых, Саймону тоже. И я готов поспорить на свою левую руку, что с того дня, когда ты облила меня горячим шоколадом, Саймон уже написал тебе смс.

Харпер дарит мне легкую улыбку.

— Ты уже разобрался со своей рубашкой?

— Пока еще не ходил в прачечную. Закончился порошок.

— У них есть запасы на такой случай.

— Да. У них есть. Но не думай, что можешь помешать мне, — я поднимаю левую руку. — И не позволяй тому факту, что как ставку я предлагаю руку, которой не рисую, заставить тебя думать, что я не на сто процентов уверен, что Саймон написал тебе. Я действительно очень привязан к обеим своим рукам.

— Ладно, — говорит она, надувшись, как будто ей это чего-то стоит. — Он написал мне сегодня, чуть раньше.

— Я сам себе удивляюсь. Что он сказал?

Она лезет в сумочку, находит свой телефон и показывает мне смс.

Саймон: Привет. Надеюсь, что твоя неделя проходит хорошо. Я бы с радостью встретился с тобой и поговорил о вечеринке. Выпьем кофе как-нибудь?

— Дело. Закрыто.

— И что это доказывает?

— Хорошо. Позволь мне спросить тебя кое о чем. Тебе постоянно нужно встречаться с родителями и разговаривать о вечеринках, которые ты устраиваешь?

— Не часто, — быстро отвечает Харпер.

— Не могла бы ты, например, контролировать все приготовления к пятому дню рождения маленькой Хейден по телефону?

— Конечно.

Я со шлепком опускаю ладони на стойку.

— Парень хочет встретиться с тобой лично, потому что хочет тебя увидеть, — я указываю на свои глаза, а затем на ее. — Ему нравится смотреть на тебя.

— О-о-о, — восклицает она, когда осознает то, что я имел в виду. Это так очаровательно, как смотреть одно из тех видео, где новорожденный жеребенок впервые учиться стоять. Она подносит пальцы ко лбу и изображает взрыв. — Мозг. Взорвался.

— Давай проведем еще один тест. На твоем телефоне есть «Фейсбук»?

— Конечно.

— Открой его, — говорю я, делая соответствующий жест рукой.

Она нажимает на синюю иконку.

— Ладно, что я ищу?

— Новый запрос в друзья. От Джейсона из боулинга. Я гарантирую, что он там есть.

Харпер прокручивает вниз экран и моргает от удивления.

— Ты можешь делать то же самое с лотерейными билетами?

Я тыкаю пальцем в телефон, игнорируя ее милое саркастичное замечание.

— Чувак хочет связаться с тобой, потому что… — я замолкаю и убеждаюсь, что она смотрит мне в глаза, пока я заканчиваю, — хочет связаться с тобой.

— Потому что я слышала, что в следующем «Пауэрболле» [16] будет огромный…

Я ее перебиваю:

— Что ты написала Саймону в ответном сообщении?

Она вздыхает, качает головой и поджимает губы. Харпер ждет минуту перед тем, как начать говорить, будто пытается придумать, что сказать, или, может быть, обдумывает свою следующую колкость. Но слова, которые она выбирает, простые:

— Вот в чем дело, Ник.

В этот раз в ее тоне нет никакого сарказма, поддразнивания и ничего невнятного. Только искренность и нервозность.

— В чем дело? — осторожно спрашиваю я.

— Я не знаю, что ему написать, — вздыхает Харпер, пожимая одним плечом. — Я могу засунуть в нос карандаш так, чтобы он вылез с другой стороны головы, и это будет намного легче, чем сообразить, что ему написать.

— Подожди. Ты можешь засунуть в нос карандаш?

Она взволновано кивает.

— Хочешь посмотреть?

Вроде как хочу, хотя это кажется чем-то очаровательно-извращенным. Но не сейчас.

— В другой раз, если только это не «Блэквинг».

— А что это?

— Это всего лишь моя самая любимая марка карандашей на всем белом свете. Но давай сосредоточимся на одной вещи за раз. Позволь мне пройти с тобой через это. Ты напишешь: «Да, звучит отлично. Как насчет вечера пятницы, в пять часов?».

Она содрогается.

— Слишком сложно.

— Чтобы написать это?