Я пожимаю плечами.

— Может быть. Я не знаю. Но у меня много общего с ним. У него пошлые мысли, и он любит подглядывать за великолепной рыжей.

Харпер смеется.

— Я люблю тебя и твои пошлые мультфильмы, твой сумасшедший мозг и то, что ты представляешь меня механиком, хотя на самом деле я — фокусник.

И это последнее слово напоминает мне о том, что было для меня загадкой в этой женщине.

— Скажи мне кое-что. Я думал, что ты не влюблена в меня, потому что рядом со мной ты никогда не была Принцессой Неловкостью. Означает ли это, что твои чувства изменились тогда, когда ты сказала, что, — я останавливаюсь и рисую в воздухе кавычки, — излечилась от своего недуга?

Она хитро улыбается и качает головой.

— Не-а.

— Тогда когда? — спрашиваю я с любопытством.

— У меня никогда не было проблем с тем, чтобы поговорить с тобой, — она проводит рукой по моим волосам и смотрит на меня глазами, полными озорства. — Хочешь узнать секрет этого маленького трюка?

— Да, хочу. Это всегда сбивало меня с толку.

— Будь внимателен, потому что я не всегда выдаю секреты своих фокусов.

— Я слушаю.

Она поднимает подбородок выше.

— Практика.

— Что ты имеешь в виду?

Ее голос становится тихим и уязвимым.

— У меня были годы практики. Я всегда тебя любила. Ты был моим другом, когда мы были моложе, и ты всегда был таким красивым. Рядом с тобой я никогда не чувствовала неловкости, потому что знала тебя уже очень давно. Притворяться, что я не увлечена тобой до безумия, было моим самым величайшим фокусом.

Я впитываю в себя ее признание, и все обретает смысл в некотором роде, все комплименты, которые она делала мне в последние несколько недель. Тем не менее, я, вроде как, изумлен и очень доволен.

— Ты серьезно?

— У меня всегда были чувства к тебе, Ник, — говорит она, и ее щеки покрываются румянцем.

Новая волна счастья проходит сквозь меня.

— Сделай для меня кое-что, Харпер.

— Все, что угодно.

— Никогда не меняйся.

— Не буду, — говорит она, берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Она сжимает мою руку и добавляет: — Вот почему твои поцелуи и занятия с тобой любовью никогда не были для меня уроками. Для меня это не было тренировками, Ник. Для меня все было по-настоящему.

Моя грудь наполняется теплом и я уверен, что я — самый счастливый парень в мире, потому что эта девушка — моя.

— Для меня это тоже было по-настоящему, — мягко говорю я. — Все было по-настоящему.

Харпер целует меня, а затем дарит мне легкомысленную улыбку.

— Значит, ты действительно меня любишь?

Я смеюсь.

— Я действительно тебя люблю.

— А я — счастливица.

Я довольно вздыхаю.

— Это был прекрасный день. И есть только одно-единственное, способное сделать его еще лучше.

— Торт? — нетерпеливо спрашивает она.

— Это и еще кое-что, — я поигрываю бровями. — Готова уйти отсюда?

Харпер сжимает мои пальцы.

— Черт, да.

Я отвожу ее к себе домой и, как только за нами захлопывается дверь, мы начинаем стягивать друг с друга одежду, отбрасывать ее в сторону, хватать друг друга за волосы, и в итоге вваливаемся в спальню.

Несколько секунд спустя она сжимает мои запястья, опускается на меня сверху и объезжает меня жестко и красиво, пока солнце светит высоко в небе. Она берет все под свой контроль, крутит бедрами, выгибает спину. Ее губы открываются, пока она прыгает на мне вверх и вниз. Харпер задает ритм, а я следую за ней, наблюдая за выражением ее глаз, за тем, как подпрыгивает ее грудь. Вскоре она наклоняется ниже, склоняется к моему лицу и шепчет:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я, когда прижимаю ее ближе, и женщина, которую я боготворю, рассыпается на кусочки в моих руках, когда мы снова кончаем одновременно.

Какое-то время мы валяемся в постели, разговариваем, трогаем друг друга до тех пор, пока не звонит мой телефон. Это Серена, и она говорит, что вернулась домой из больницы. Чуть позже мы приезжаем к ней и Джареду и дарим подарки, что мы купили для их сына. Они назвали его Логаном. Затем мы с Харпер отправляемся в кафе «Кусок торта», чтобы отпраздновать то, что мы теперь вместе.

Это свидание. Определенно, это — свидание.

Подождите. Это намного больше. Это начало нашей новой сюжетной линии. Истории великой любви всей моей жизни.

Несколько месяцев спустя

Они колеблются. Качаются. Затем с громким грохотом все десять кегель падают вниз. Харпер высоко поднимает руки и с самодовольным видом поворачивается ко мне.

— Страйк!