Одеты солдаты во что попало. Давно обтрепались мундиры.

Продувает метель солдат. Мороз как штыком пыряет.

Замерзают, кончают свой век солдаты. Замерзая, вздыхают солдаты:

– Когда бы не эти метели...

– Когда бы не эти морозы...

И вдруг утихли метели. Пропали морозы. Зажурчали ручьи и реки. Солнце огнём взошло. Расправили плечи солдаты. Лица - под солнечный жар. Опалило солдатскую кожу. До боли в костях обожгло. Открыли глаза солдаты. Да это же ветер лютует и снег.

Снова вздыхают солдаты:

– Когда бы не лютый голод...

– Когда бы краюха хлеба...

И вдруг словно скатерть пришла самобранка. Под сосной у солдат еда. Хлеб, что в печке, румян набрался. Из котла вылезает каша. Сала огромный кус.

Рванулись к еде солдаты. Замёрзшие тянут пальцы. Ледяная крупа в руках.

Снова вздыхают солдаты:

– Когда бы не русская сила...

– Когда бы не этот поход...

– Будь проклят!
– кричат императору.

И вдруг из бури, из ночи-тумана бесшумно является Наполеон. Шляпа горбом - треуголка. Серый знакомый сюртук. Он глазами сурово поводит. Брови плывут к облакам.

Вскочили солдаты. Застыли солдаты.

Приблизился к ним император. По лицам наотмашь бьёт.

Встрепенулись солдаты. Исчезла привычная шляпа. Не виден знакомый сюртук. То ветер гуляет по полю. Лица солдатские бьёт.

Упали на снег солдаты. Буря кругом лютует.

Всё реже и реже солдатские вздохи. Слова на губах замирают. Отбились от армии два гренадера. Лежат под сосной, замерзают.

СВАДЬБА

В каком-то селе под Сморгонью Кутузов попал на крестьянскую свадьбу.

Пригласили - не отказался.

Изба-пятистенок. Столы и лавки в длиннющий ряд. Место для плясок. Вёдра с рассолом - для тех, кто начнёт хмелеть. В ярких одеждах гости. Жених в рубахе небесного цвета. В розовых лентах невестин наряд.

Сидят молодые. Рядом Кутузов.

Вот так невидаль в русской деревне! Свадьба не то чтобы с каким генералом, а прямо с самим фельдмаршалом!

Вкруг избы всё село собралось. Буйно идёт веселье. Пьют за невесту.

– За жениховье здоровье!

– Горько, горько!
– кричат крестьяне.

Целуются молодые.

Идут полноверхие чары:

– За то, чтобы полная чаша в доме!

– За здоровье отца невесты!

– За женихова родителя!

– За матерей! (И разом, и по отдельности.)

И вдруг:

– За его светлость фельдмаршала князя Кутузова!

Поднялся Кутузов с почётного места:

– Увольте, увольте! Я не жених, - и сам подымает чару.
– За матушку нашу - Россию. За богатырский народ!

– За Россию!
– кричат крестьяне.

Вернулся Кутузов в штаб свой с веселья. Окружили его генералы.

– Ваша светлость, вам ли по свадьбам мужицким ездить, здоровье своё не беречь.
– И в адрес крестьян с укоризной: - Война кругом полыхает, а им хоть бы что, свадьбы себе играют. Как-то оно не совсем прилично.

– Прилично, прилично, - ответил Кутузов.
– К мирной жизни народ стремится. Чует конец войны. Мир, а не бой, жизнь, а не смерть исконно в душе россиянина.

В ЛЕСУ НА ПОЛЯНЕ

В лесу на поляне, меж сосен и елей, присмотрели солдаты отличное место. К ночлегу готовятся русские.

Мороз. Без малого тридцать. Утоптали солдаты сугробы, отбросали от центра снег. Навалили огромных брёвен. Пожаром дыхнул костёр. Пламя мороз съедает.

Греют солдаты спины, греют солдаты руки, шинели, развесив, сушат.

Сварили солдаты щи, приготовили кашу. Достали ложки, уселись есть.

А в это время в той же округе блуждали по лесу, сбившись с дороги, остатки какой-то французской промёрзшей голодной роты.

Огонь приманил французов. Вышли они к поляне. Застыли при виде костра и каши. Желудки готовы прыгнуть наружу.

Не удержался какой-то солдат. Бросился к русским. Миску схватил у крайнего и кинулся снова в лес. Однако увяз в сугробе. Схватили его солдаты, притащили к огню.

Француз тощий. Кожа да кости. Лишь глаза, как у зверя, огнём горят.

– Тьфу, басурман, лишь кашу мою испортил!
– ругнулся тот, что лишился миски.

– Ладно, Куняев, в Париже отдаст, - шуткой ответил кто-то.