— Что за хрень …

— Это не какой-то типичный фургон. Это рабочий фургон. Там есть идентификационная картинка какой-то компании, которую они постарались прикрыть. Если мы найдём компанию, мы сможем найти водителя. Или, если он был продан, мы сможем найти записи об этом, — он подождал, чувствуя моё разочарование. — Сойер… это что-то. Это может занять ещё несколько дней, но это зацепка, в конце концов. Никто не знает, где её бывший. Никто не преследует Рию. Не всплыло никаких других дел, подобных этому. Это отстойно, но это всё, что у нас есть.

— Думаешь, ты сможешь выяснить это?

— Если не смогу, то я знаю несколько людей, которые смогут. В смысле, это будет стоить …

— Меня не волнует цена. Я хочу, чёрт побери, уже разобраться с этим дерьмом.

— Итак , — произнёс он, двигаясь к своей стороне стола. — Как прошёл её воспроизведённый заново год?

— Я видел много дерьма в своей жизни , но никогда не видел кого-то , кто светится бы подобным образом.

— Это к чему-то привело, верно?

— Не твоего ума дело.

— Возможно. Но эта реакция сказала мне всё , что я должен знать.

После этих слов он затих , но было какое-то напряжение в его плечах, челюсти, что подсказало мне, что он хотел сказать что-то ещё.

— Говори уже.

— Не просри всё это, — просто сказал он. — Ты мой брат и я знаю, мы должны быть на одной стороне, но эта женщина нуждается в ком-то, кто не собирается просто потрахать и устать от неё , или просто не сможет вытащить голову из своей задницы. И, брат, твоя голова довольно прочно застряла там.

— Я сейчас на самом деле получил совет от парня, которого буквально говоря, никогда не видел с женщиной?

Он облокотился на спинку своего кресла, сняв очки и почесав переносицу, прежде чем посмотреть на меня с практически нехарактерной для него дерзкой улыбкой.

— У меня всё в порядке с этим.

— Конечно. Но ошиваться рядом и остепениться — не одно и тоже.

На это он поднял брови.

— Остепениться? Ты решил остепениться?

Я пожал плечами.

— Я не могу сказать, что происходит. Но она в моём доме. И с этого момента в моей постели. Это уже в какой-то степени , чёрт побери , остепениться.

— Она знает об этом? Я не знаю её так уж долго, но я знаю её историю и думаю, что девушке вроде неё, возможно, необходимо, чтобы всё было предельно ясно.

— Я воссоздал для неё пропущенный год полностью, с подарками, от которых она прослезилась, и я сказал ей, что мы пойдём завтра вечером…

— И что, неужели ты серьёзно относишься к ней и планируешь оставаться таким, чтобы она не беспокоилась?

— Возможно. Я не заходил так далеко.

— Сойер…

— Появилась Мардж, чтобы прибраться, и мне нужно было встретиться с тобой. Это было загруженное утро.

— Раз уж тебе не придётся встречаться с Алекс, могу я предположить, что это будет не-такой-уж-загруженный вечер, когда ты посвятишь её во всё это дерьмо?

— Ладно, доктор Фил [24] , достаточно всего этого, — засмеялся я, вставая на ноги.— Я хочу, чтобы ты позвонил, как только получишь название … прежде чем сам начнёшь отслеживать фургон.

— Понял. Поговори с Рией.

— Боже правый. Мне больше нравится, когда ты завален бесконечными листами бумаги и старыми кофейными чашками.

После Баррета я направился в офис, зная, что Мардж до сих пор находится в моей квартире , а я не желаю встревать в то, о чём бы девчонки ни говорили. У Мардж много дерьма на мой счёт. Я не питал иллюзий по поводу себя. Я был достаточно требовательным начальником. Я ожидал многого от людей, которые на меня работают, и не принимал никаких оправданий. К слову сказать, я никогда не кричал на них и не относился, как к рабам, платил хорошие оклады и проводил дорогостоящие (для меня), регулярные медицинские проверки. Частично из-за того, что Тиг и Брок постоянно ставят своё здоровье на карту, каждый раз, когда берутся за работу, но в большей степени потому, что это, чёрт побери , правильно.

Я погрузился в несколько дел, которыми пренебрегал, пока не подошёл к окну и не увидел, что машины Мардж уже нет.

Я закончил то, что делал, всё закрыл и отправился наверх.

Это было практически разочаровывающе — видеть, что всё стало выглядеть обыденно. Я хотел наблюдать, как Рия снова с удивлением разглядывает Рождественскую ёлку, или отпивает из бокала шампанского, или носит тот дурацкий колпак для дня рождения, который я купил для неё.

Но, если я разыграю свои карты верно и не облажаюсь, смогу увидеть это всё снова. Сейчас октябрь. Я мог бы взять её на тыквенный и яблочный сборы. Затем мы могли бы вырезать из них рожицы. На День Благодарения мы могли бы отправиться к Мардж. Или, если ей нравиться готовить, мы могли бы позвать Баррета и устроить свой маленький праздник. Мы смогли бы снова нарядить ёлку и открыть подарки. Могли бы смотреть, как падает шар, и выпить так много шампанского, потом позвонить в Нью-Йорк немного подвыпившими, чёрт побери.