– Списан подчистую. Я безнадежен. Немного подержат, поколют, и отправят умирать домой.

Виталий взял руку отца и опустил голову. Рука - худая, натруженная, с прожилками и рябью, щемила его сердце. Виталий молчал, охваченный мертвой печалью.

Они какое-то время сидели молча, смотрели в глубокое осеннее небо, и Виталий подумал, как же отцу тяжело смотреть на эти облака, они так прекрасны, а ему ведь недолго осталось.

– Представляю, каково тебе сейчас, - сказал он сдавленным голосом, лишь бы что-то сказать. – Ну ты, держись, старый солдат.

– А ты знаешь, что сказал Бунин? – спросил тонким голосом отец. – Что счастье состоит еще и в том, чтобы видеть эти облака, восходы и закаты солнца. Помнишь строчки:

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

В бездонном небе легким белым краем

Встает, сияет облако. Давно

Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,

А счастье только знающим дано.

Виталий задумался.

– Да, замечательно… Гениально сказано…Знаешь, я недавно за грибами ездил.

У отца загорелись глаза:

– Слушай, это же чудо! За грибами! ... Еловый лес! Как у того же Бунина сказано: «С оврагов пахнет сыростью грибной».

Виталий улыбнулся.

– Кстати, тут недавно Хармса издали…

– Хармса? Великолепно,- улыбнулся старик.

– У него есть замечательные строчки:

Ветер дул. Текла вода.

Пели птицы. Шли года.

А из тучи к нам на землю

падал дождик иногда.

Вот в лесу проснулся волк

фыркнул, крикнул и умолк

а потом из лесу вышел

злых волков огромный полк.

Старший волк ужасным глазом

смотрит жадно из кустов

Чтобы жертву зубом разом

разорвать на сто кусков.

Тёмным вечером в лесу

я поймал в капкан лису

думал я: домой приеду

лисью шкуру принесу.

Константин Иванович повторял строчки, шепча про себя, а потом сказал оживленно:

– Слушай, а здесь же - весь смысл жизни. Вот идет время, меняется погода, вообще – все сменяется – одно-другим. А человек в своей жизни, как в темном лесу, не знает и не гадает, что его ждет…

– Ну, да, и каждый норовит ухватить лису за хвост, - добавил иронично Виталий. А сам думал: сказать, или не сказать отцу про Асю. Так хотелось отвлечь отца от мрачных мыслей.

– Пап, а я чудесную девушку встретил, - просто и внезапно сказал Виталий.

У отца блеснули глаза.

– Что ты говоришь! Когда?

– Когда возвращался из леса… Они с другом на машине меня подвезли. Такая славная, веселая девушка. И имя хорошее – Ася.

Отец улыбнулся:

– Ася? Хорошее. И главное – сейчас редкое. Такое… тургеневское имя. Помнишь повесть Тургенева «Ася»?

– Помню…

Отец задумался.

– А ты знаешь, я ведь в молодости тоже знал девушку по имени Ася. Правда, по настоящему ее звали Асия, так в паспорте было написано, но многие вокруг называли ее просто Асей. Хорошая была девушка, красивая.

– Вот как?

– Да, да-да… Давно это было … В стройотряде. Познакомился я с нею. Подружились. И чувства... чувства были очень крепкие у нас друг к другу… Ох и любил я ее… А потом ее хотели из комсомола исключить!

Виталий с интересом посмотрел в глаза отца.

– Вот как? За что же?

Отец помолчал, закрыв на мгновение глаза под кустиками клочковатых бровей. Потом, будто обдумав что-то важное, ответил:

– Совершила она одно правонарушение. По тем временам – достаточно серьезное. Было собрание комсомольское. Все кричат: исключить! А мне жалко ее было. Я был молод, храбр, отчаян, переполнен чувствами, ну и заступился за нее.