– Какая у тебя память, - похвалил Олег.
– Значит все в мире основано на любви?

– Что и есть доброта, - добавила Харита-Ася.

Виталий наморщил лоб, припоминая.

– Да, как говорил мой учитель - нас должны спасти доброта и любовь. Вот у меня выписано одно его высказывание…

Виталий достал блокнот, немного волнуясь, нашел нужную страницу.

– Вот, - сказал он, подрагивая пальцами и разглаживая страницы. – «Все преобразовывает любовь: и неумного делает мудрым, и красноречие дает молчаливым. Старцев в юнцов превратить может любовь. Грубую силу ломает любовь, а слабых быть сильными учит; в робких силу вдохнет любовь».

– Да… А ведь сколько уже прошло столетий, а эти мысли верны и сейчас, ибо они есть вечная истина, - сказала Ася - Харита.

А потом добавила с улыбкой:

– Но мне кажется - от жизненной философии, что есть мудрость, нам нужно перейти к моему пирогу.

Мужчины застыли в молчании. а Харита, красноречиво посмотрев на настенные часы, умчалась в кухню, сверкнув красными огнями платья.

Вообще, вечером она преобразилась - сменила джинсы и блузу на красное платье, на ногах были белые туфли, в которых рубинами и янтарем отражался свет ламп и свечей.

Виталий почувствовал себя немного неловко наедине с Олегом. Какое-то мгновение они молчали, а потом Виталий нашелся:

– Вот вы пишите песни. Вы их записываете где-нибудь?

Олег кивнул, польщенный вниманием Виталия к своему творчеству.

– Конечно. Опять же, благодаря стараниям Хариты. Она нашла недорогую студию, так что через месяц должен родиться на свет наш альбом.

– Туда войдут песни, которые мы слышали, сегодня?

– Да, и «Блюз», и «Мы встретились», и «Город», и песня «Асе» на стихи Андрея Белого, еще будет семь композиций. Они объединены общим названием «Небесные песни харит». Хотите спою одну?

– Конечно!

– Вот. На стихи Андрея Белого. Ее еще вы не слышали.

Олег взял акустическую гитару. Какое-то время настраивал, а потом полетела в мир песня.

Асе

Ты – отдана небесным негам

Иной, безвременной весны:

Лазурью, пурпуром и снегом

Твои черты осветлены.

Ты вся как ландыш, легкий, чистый,

Улыбки милой луч разлит.

Смех бархатистый, смех лучистый

И – воздух розовый ланит.

О, да! Никто не понимает,

Что выражает твой наряд,

Что будит, тайно открывает

Твой брошенный, блаженный взгляд.

Песня получилась задушевной, как романс.

– Но в сопровождении группы она звучит лучше, - пояснил Олег.

– Это здорово, - протянул Виталий. – Мне ваша музыка очень нравится. Выйдет альбом – обязательно куплю…

Олег смешался:

– Зачем? Я вам подарю. Вы ведь свой человек… Но, послушайте… Мне как-то неудобно, я мало знаю этого немца, как его … Роттердамского…

– Эразма Роттердамского, - напомнил Виталий…

– Да, да, а Ася его знает… Не хочу ударить в грязь лицом… Дадите что-то почитать из него?

– Конечно, - вспыхнул Виталий, - правда, читать его трудновато. Но только он не немец. Родился в Нидерландах, потому и Роттердамский. Считал себя больше французом, так как та часть Голландии, где он родился, находится ближе к французским землям, и там живет много французов. Писал в основном на латыни, но у меня есть переводы его редких вещей…

Олег кивнул.

– Это хорошо… Дадите? Но каков он был, этот Эразм?

Виталий пожал плечами.

– Каков? Он был робким человеком, хотя и веселым по нраву. Он родился от страстной любви…

– То есть?

– Его отец – типичный бюргер, не лишенный таланта к стихосложению, влюбился в юности в одну девушку. Юноша увидел очаровательную брюнетку на улице и сразу был сражен ее красотой. Они познакомились и тайно встречались. Но родители готовили сына к карьере священника, и всячески препятствовали браку сына.

– Ну да, по католическим законам ему нельзя было жениться…

– Именно, - сказал Виталий.
– Но любовь остановить нельзя… И вот – редкий по тем временам случай! Влюбленные жили вместе, так сказать – в гражданском браке, что в те времена жестко осуждалось. Представьте себе – на дворе пятнадцатый век и… свободная любовь! И венцом этой любви стал их сын…. Так родился Гергард, что означает «желанный». И у него еще брат родился! Когда Гергарду – Эразму было четыре года, его отправили в «закрытую школу». Там были телесные наказания, тупая зубрежка, жестокость. Один раз его так запороли – чуть не умер! Его пытались сломать. Он бежал, пришел к дому и никого не застал. Его родители умерли от чумы. Он стоял, плакал, а на его плечи ложился мокрый снег… Так в тринадцать лет он стал сиротой! Представьте мальчишка – один на всем белом свете. Его единственный путь был – в монастырь!