Шрифт:
Но ведь и Саске я не люблю. И получается не любила. Я бы пошла за ним, а не как трусиха стояла бы и смотрела ему в след. Я должна была быть с ним, не смотря на его злость. Не должна была поддаваться его брату и ситуации.
Ты просто эгоистичная тварь с фетишем на Учих, — беззвучно произнесла я.
Засмеявшись, я почувствовала очередные слезы на щеках. Коснувшись влаги, я растерла ее между пальцами.
Я понятия не имею, о чем должна думать.
Утром я пыталась делать вид, что в порядке. На что Гаара лишь нахмурился, но промолчал. Позавтракав, мы собрали мои вещи. Оставаться в квартире Итачи не имело смысла. Это было больно.
Поэтому с широченной улыбкой до ушей я садилась в машину Гаары, в то время как он сам хмуро закидывал мои вещи.
Взглянув на себя в зеркало, я поняла, что навыки девушки у меня всё-таки есть. Лицо не выглядело припухшим, синяки исчезли, помада скрывала искусанные губы, дающее легкость милое платьице — и я уже не истеричка, которая не смогла уснуть и плакала целый день.
— Как дела с Наруто? — спросила я, как только Гаара сел в машину.
Он засмеялся, клянусь, засмеялся во всё горло как сумасшедший. Мне показалось, что у него даже из глаз пошли слезы.
Спустя некоторое время, когда он отсмеялся, ответил:
— Мы трахаемся, когда он не трахает Хинату, а меня не трахает работа.
— Гаара, — прошептала я.
Он завел машину и пояснил:
— У отца рак. Гребаный рак легких. С метастазами. Ему осталось не больше года, потому, что химия не помогла в полной мере. И он сказал это мне пару дней назад. И именно поэтому он готовит меня на своё место.
Им не быть вместе. Гаара не рискнет. Не сейчас точно.
— Мне жаль.
Только кивнув, он продолжил вести машину.
— Какие у тебя планы? Лучше бы это было сопливые посиделки с мороженым и мелодрамой, — почти шутя произнес он.
Я улыбнулась. Взглянув на мобильник, я поняла, что должна сделать то, что нужно было сделать три года назад. То, на что духу у меня не хватило.
— Мне нужно встретиться с ним.
Взглянув и оценив меня, Гаара удовлетворенно кивнул.
— Ты справишься.
========== 10: Прошлое ==========
Долго переминаясь и не решаясь входить, я понимала, что трусила. Уже чувствовала ту неловкость между нами. Нам нужно было поговорить. Ему нужно. Поговорить.
Конечно.
До вчерашнего дня я была зла на Саске и не понимала, за что он так меня ненавидит. И почему мы так расстались. Но теперь… Теперь чувство вины съедало меня на завтрак, обед и ужин.
Выдохнув, я всё же толкнула двери, заходя в уютное кафе. Обводя взглядом столики, и быстро останавливаясь на черных, небрежно уложенных волосах, я сделала вдох, пытаясь успокоится.
Расслабься, всё хорошо. Всё будет хорошо. Всё не может быть иначе. Вообще-то может.
Он встал, ожидая пока я подойду, и помог снять с меня верхнюю одежду.
— Прекрасно выглядишь, — Саске постарался улыбнуться, но вышло немного натянуто.
И, черт бы меня побрал, я не сдержалась, не привычно язвительно ответив:
— Спасибо, кардиган закрывает большинство синяков.
И он опешил и застыл как от удара. Пощечины. Боже, даже сейчас я не могла держать язык за зубами. И лишь покачав головой, прошептала:
— Я не хотела, прости.
Саске взял мою ладонь, отчего моя рука слегка задрожала. И он заметил это, как-то грустно смотря на наши ладони, и поднял их к губам пытаясь унять мою дрожь.
— Я больной ублюдок, и тебе не за что передо мной извиняться.
Саске усмехался, и возможно это немного расслабляло. Он выглядел вымученным, но официантки всё равно глядели на нас с завистью и презрением на меня. Это, определенно, возвращало меня назад.
— Итачи, — он невольно вздрогнул от упоминания старшего, и я поправилась: — Твой брат рассказал мне кое-что.
Парень сжал мою ладонь, прерывая и заставляя умолкнуть. Чего он хотел? Ведь хотел поговорить, а теперь? Теперь меня затыкает.
Покачав головой, он пояснил:
— Я прошу тебя дать мне этот день, — я, всё ещё не понимая, посмотрела на него. — Только ты и я. Я хочу сделать сегодняшний день подарком нам, нашим отношениям, которые были. Сегодня и всё. Если ты захочешь — я исчезну из твоей жизни. Только этот день, — эхом повторил парень.
Этот день. Выяснить всё раз и навсегда. Это хорошо. Поставить все точки. И больше никогда не увидеть его? А хочу ли я этого? Какой-то частью, да. А всем тем хорошим, что у меня было с ним — нет.