– Нате, ебите!

– Мы сами чуть не обоссались от смеха, расплевались, кто-то даже облевался, орём на неё: - Фу, дура!
– давай, вали бегом отсюда, пока мы не передумали, - закончил он рассказ, под хохот своих друзей.

Вечером, когда мать испекла его любимый с детства, пирог с черёмухой со сметаной, к ним в гости пришли приглашённые сестрой, Верка с Наташей. Они поздравили Михаила с приездом и пригласили его на свой выпускной вечер. Он с благодарностью принял приглашение и, улыбаясь, сказал: - Девушки, да это же мечта любого моряка, - попасть с корабля, прямо на бал.

Стараясь произвести впечатление, особенно на Наташу, он, с долей иронии, рассуждал, что после своего большого корабля, и бескрайних океанских просторов, ему здесь всё кажется каким-то маленьким, почти игрушечным, и он себя ощущает Гулливером в стране лилипутов.
– Он много шутил, веселился, ему очень хотелось понравиться Наташе. Когда сестра начала убирать со стола посуду в мойку, он шутливо ей сказал: - Сестрёнка, у нас, у моряков, есть хороший закон, - поел, посуду за борт!
– Все, кроме матери, громко рассмеялись, а она, не уловив иронии в голосе сына, серьёзно сказала, - И куда только смотрит ваше морское начальство?
– это ж какую прорву надо посуды, ни какой экономии нету.

Когда девушки собрались домой, Михаил вызвался их провожать. Живущая по соседству Верка, сразу ушла, а они пошли дальше, вдвоём. По дороге Наташа расспрашивала его о море, она его ни когда не видела, он интересовался её планами на поступление. Она сказала: - Моя мама хочет, чтобы я поступала в "мед", а сама я, ещё ни чего не решила.

Подойдя к дому Наташи он, улыбнувшись, спросил:

– Могу ли я рассчитывать на свидание завтра?

– Ой, нет, - ответила она, - завтра мы с мамой едем в город.

– А послезавтра?
– с надеждой в голосе, спросил Михаил.

– Послезавтра, я тоже не смогу, буду готовиться к "выпускному".

Чтобы не испытывать судьбу и снова не нарваться на отказ, он вежливо, пожелав ей спокойной ночи, попрощался и ушёл.

Михаил был неприятно удивлён и огорчён, отказом девушки, - это был щелчок по его самолюбию, поскольку он ни как не ожидал ничего подобного.

– Вот, чёрт, меня только что, в вежливой форме, послали "куда подальше", - уязвлено подумал он. Идти домой ему расхотелось, он решил сделать крюк по посёлку, в котором не был три года, чтобы обдумать своё дальнейшее поведение.

"Ещё сегодня утром я даже не подозревал о её существовании, а вечером, я только о ней и думаю. Вот блин, кажется, меня крепко зацепила эта девчонка".

Ему, вдруг, вспомнились слова из любимой им песни:

"Ведь, ты моряк, Мишка,

А - это значит..."

Пропел он мысленно и добавил вслух: - А - это значит, что эта девчонка, будет моей, и ни какой соседский пацан, здесь мне не соперник.

На следующий день он с матерью ходил по магазинам, закупали всё не обходимое для того, чтобы отметить его возвращение со службы и окончание школы его сестрой. Мать попросила его не снимать форму, - пусть люди видят, какого сына она вырастила. Он, улыбаясь, ответил: - Ну конечно, мама, тем более, что вся "гражданка" на меня сейчас не налезет.- По пути они заходили к родственникам и знакомым, приглашали "на субботу" к себе в гости.

На следующий день, в пятницу, он съездил в город, в военкомат, встал на воинский учёт, походил по магазинам, присматриваясь, что из одежды ему необходимо будет купить. Решил, что будет лучше, если он приедет вместе с сестрой, - пусть она поможет ему что-то выбрать. Вернувшись домой, он, после обеда, не много отдохнул и на вопрос матери: - Далёко ли собрался, сынок?
– он, улыбнувшись, ответил:

– Я ещё не пригласил своего самого дорогого гостя, я скоро, мама,- и вышел из дома.

На пикете, в пятницу после обеда, сплавщики начали собираться домой. Сегодня они решили выехать не много пораньше, чтобы прибыть в посёлок до закрытия склада ГСМ. На борт катера загрузили несколько пустых, двухсот литровых бочек, под соляру для бульдозера и одну бочку под бензин, для лодочных моторов. Склад находился на окраине посёлка, в 5-ти километрах, ниже временной стоянки. Лёнька сел за штурвал, отец сел рядом, он уже мог смело доверять сыну, управлять катером. Когда груз был закреплён верёвками и сплавщики разместились по бортам, и на палубе, Лёнька дал задний ход. Развернув катер вниз по течению, он сам себе скомандовал:

– Полный вперёд!
– и катер помчался в посёлок. Фарватер Лёнька знал хорошо, уроки отца не пропали даром, катер вёл уверенно, обходя плывущие крупные брёвна и легко перелетая, через мелкие. Пройдя около трети пути, мужики, сидевшие на палубе, вдруг закричали, показывая руками прямо по курсу: - Медведь, медведь!- Петрович, скорее тащи сюда ружьё.- Отец, крикнув Лёньке: - Малый газ!
– быстро достал из рундука свою вертикалку, загнал в патронники два патрона с картечью, и выскочил на палубу. Медведь, не обращая ни какого внимания на приближающийся звук катера, что-то рвал зубами на берегу. Чтобы его заранее не спугнуть, отец знаком руки показал - "глуши мотор", и как только Лёнька его заглушил, медведь встал на задние лапы, во весь свой огромный рост, и не дожидаясь, когда в него прилетит выпущенная дуплетом картечь он, с лёгкостью олимпийского чемпиона, преодолел 2-х метровый обрыв берега и, как и положено "хозяину", спокойно ушёл в тайгу. Сплавщики, матерясь и в то же время восхищаясь увиденным, решили подойти к берегу, и посмотреть, что там привлекло его внимание. Когда катер воткнулся носом в песок, они спрыгнули с него и, подойдя к тому месту, где минуту назад сидел медведь, увидели лежащий в невысокой траве, почти полностью обглоданный скелет марала. Они предположили, что "пропал" он ещё зимой, не смог выбраться из глубокого снега, скопившегося под берегом, а может раненый уходил от браконьеров.