Выясняется, что я получила два приглашения — первое было адресовано нам с Энн, второе — только мне. Я же послала наши реквизиты во вторую библиотеку. К счастью, Энн отнеслась к случившемуся с юмором: позвонила мне и сказала, что я ее должница. Она выбила приличный гонорар, а заодно сообщила детали своего приезда, после чего библиотекарша страшно смутилась. «Вы не хотите, чтобы мы приезжали вдвоем?» — не поняла Энн. Замявшись, библиотекарь сказала, что у нее нет возможности заплатить Энн гонорар и возместить расходы на поездку, и более того, она не планировала совместных чтений, но если Энн все-таки хочет приехать и согласится разделить номер со мной, то добро пожаловать. Конечно, если я не буду возражать. То есть Энн сначала должна спросить у меня.

Видите, как все получилось.

Перенесемся на несколько месяцев вперед. Я прилетаю во Флориду и регистрируюсь в том самом отеле. Он расположен на автомагистрали между штатами. По заверениям администратора, окно в моем номере выходит на бассейн, но на самом деле выходит оно на противоположную стену; о наличии бассейна я догадываюсь только по звукам (туда с визгом плюхаются дети). Отель удачно соседствует с двумя другими мотелями, никаких иных достопримечательностей вокруг нет. Я ожидаю, пока библиотекарша — не та, с которой мы договаривались, поскольку она в отпуске, а другая — заедет за мной на своей машине. В конце концов она приезжает. Она — сама любезность и ничуть не удивляется, когда я говорю, что перед чтениями мне необходимо успокоиться и выпить два бокала белого вина. Она просто ведет меня в бар.

Библиотека тоже очень ничего.

Когда я вхожу в зал, меня встречает мужчина. Он называет свое имя — Эд — таким конфиденциальным тоном, что у меня создается впечатление, будто он признается в этом впервые в жизни. Зубы у Эда изогнутые, как аркбутаны [101] , желто-коричневого цвета. Он говорит, что ужасно рад знакомству со мной, он обожает знакомиться со всеми писателями; моих книг он не читал, но надеется, что библиотекарь позволит ему забрать мое фото, выставленное на стенде у двери. Он хочет, чтобы я подписала для него эту фотографию. Он мечтает собрать в альбом фотографии всех писателей, которые выступали в библиотеке, и в этой коллекции я буду первой.

— Мне очень нужно это фото, — мямлит Эд, глядя на стенд.

К моему безмерному облегчению, в эту минуту наш разговор прерывают.

— Эд, оставь ее в покое, — говорит суровая женщина. Маленького роста, полная и в узких голубых шортах, из которых торчат тощие икры. Шорты невероятно тесны, а у Эда чудовищно кривые зубы; складывается впечатление, будто она ждет, когда Квазимодо набросится на нее и утащит на крышу.

— Мы просто беседуем, — оправдывается Эд.

— Ты что, не видишь, она хочет побеседовать со своими поклонниками? Я — жена Эда, — бросает она мне.

Это правда: я действительно хочу пообщаться с поклонниками. Я пытаюсь изобразить скромность и простоту и обозреваю собравшуюся публику: Эд, его жена и библиотекарша. Я снова пожимаю им всем руки. Наконец, появляются еще несколько человек, хотя для того, чтобы отработать щедрый гонорар, который выхлопотала для меня Энн, их все равно маловато. Тем не менее мой взгляд падает на милую сухонькую старушку в странном пластмассовом корсете. По моим предположениям, корсет служит д ля поддержки ослабленной остеопорозом спины. Я ободряюще улыбаюсь старушке, она отвечает мне тем же. Большинство выступающих знают, как важно выбрать среди аудитории внимательного дружелюбного слушателя и как это успокаивает нервы, особенно если народу в зале немного. Пожилая леди как раз подойдет.

Я читаю короткий отрывок из своей книги, а потом рассказываю о том, как пишу. Смотрите-ка, я не ошиблась — бабулька в первом ряду одобрительно кивает и улыбается. Она явно получает удовольствие. Наверняка я — ее любимый автор, и она страшно рада. Она просто глаз с меня не сводит.

Но какая же я была дура — несчастная, безнадежная, сентиментальная дура!

— Иногда я позволяю себе расслабиться… — делюсь я секретами писательского процесса.

И тут меня перебивает бабуля:

— Вот-вот, наверное, от этого и все мои затруднения.

— Простите? — лучезарно улыбаюсь я.

— Ну да, я читала ваши рассказы и порой не понимала в них ни слова.

Не надо себя обманывать: Боги Унижения прекрасно видят, когда кто-то прибедняется. Мне следовало бы сказать: «Весьма прискорбно, милочка. Может, вам стоит пройти курс ликбеза во сне, тогда вы научитесь как минимум читать по складам, и простой английский перестанет вызывать у вас трудности».

Вместо этого я растекаюсь мыслью по древу о том, что каждый рассказ — совместное творчество писателя и читателя, что видение короткого рассказа всегда индивидуально и я глубоко сожалею, если мои истории ей не понравились, но это отнюдь не значит, что она плохо их читала…

— Я знаю! — возбужденно восклицает бабуля. — То есть я дочитывала до конца, а потом спрашивала себя: а в чем смысл?

Я киваю.

— Читать ваши книги — только зря тратить время. Нет, в самом деле, ни одного приличного рассказа! Я решила…

Я киваю.

— Что подобной ерунды я в жизни не читала!

— От ваших слов я сейчас залезу под стол, — говорю я и в прямом смысле выполняю свое обещание.

Когда я снова появляюсь, зловредная старушка опять держит поднятую руку, но кроме нее руку поднял еще кто-то в заднем ряду — загорелый до черноты, неопрятный мужчина с квадратной головой и крошечным ротиком, похожий на фоторобот предполагаемого преступника.