– Объявляется дамское танго!

Если б сейчас с небес громогласно объявили о конце света, это взволновало бы ее меньше.

Теперь главное, успеть подойти к его столику раньше Татьяны. Та уже встаёт! Осталось всего несколько шагов...

– Смотри, Леон! Это по твою душу! И-и-и-хи-хи-хи...
– истерично закатился знакомым фальцетом его товарищ.

– Заткнись!!

– Да это же та тетка с бульвара!

По тому, как менялось лицо Леона, его глаза, Вероника поняла: он узнал её.

Возле его столика она слегка замедлила шаг и ...прошла мимо.

"Зачем я, дура, сняла очки, - ругала она себя. Окликнет или нет?"

Сдерживаясь, чтобы не побежать, она своей княжеской походкой прошла к лестнице и там уже застучала каблуками вниз по ступенькам.

Мысли теснились, отталкивая и исключая одна другую:

"Чего я хотела? Оправдаться? Тогда почему убежала?

Что еще я должна сделать, какие круги ада пройти, чтобы.... Да ничего я ни кому не должна. Плевать! И мне никто не должен. Ни кто не обязан тебя понимать. И не поймёт. Тут сама себя...

Говорят, что смерть - это плата за жизнь. Не-е-ет... Она - избавление. как раз жизнь и есть плата за рождение".

? ? ?

По пути на вокзал, когда вагоновожатый трамвая уже закрывал двери на остановке "Автостанция", в памяти Вероники вдруг всплыла фраза слепого из электрички: "поезжай автобусом".

– Подождите!!!

Растолкав удивленных пассажиров, она прыгнула с подножки вагона в темноту, как в омут.

Вскоре, смирившаяся и покорная судьбе, с билетом в расслабленной руке она сидела в автобусе, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

За окном молодой человек по-собачьи преданными глазами ласкал девушку, расположившуюся в кресле перед Вероникой. Когда-то так же провожали и ее этим ночным рейсом.

Наконец "Икарус" тронулся, и Вероника попыталась представить, что прощаются с нею, - испытать пусть подобие тех чувств. Она через силу улыбнулась и под оконной занавеской даже слегка незаметно помахала рукой парню в ответ.

"Нет, - забыла".

Когда за окном перестали мелькать городские огни, она заснула. Только иногда вздрагивала.

Проснулась Вероника от ощущения, будто ее кто-то окликнул. Салон возле водителя был освещен, и она увидела, как в автобус вошел человек в линялой камуфляжной куртке с полупустым рюкзаком на плече. Когда он обернулся, Вероника опешила. Она подумала, что видит сон.

Это был Том. В своих грезах она представляла его именно таким. Разве что... появился багровый шрам через всю щеку.

Он что-то сказал водителю и направился вглубь салона.

– У вас свободно?
– спросил негромко знакомым баритоном.

– Да, - беззвучно ответила она, все еще не веря в реальность происходящего.

Когда он забросил на полку рюкзак правой рукой и уселся, положив на колени неподвижную левую в чёрной перчатке, Вероника внутренне ахнула.

"Бедный, он потерял руку. Вот отчего не удалось тогда её нарисовать.

Нужно что-то сказать, а то подумает: мало что страшная, так еще и немая. Но что? Спросить: какая на улице погода? Нет. Может быть, он устал и уже спит".

Скосив глаза, в свете фар промелькнувшей встречной, она успела увидеть его откинутую назад голову и закрытые глаза.

Дорога убаюкивала, но перед тем как уснуть Вероника слегка прижала свое левое плечо к тёплому плечу "Тома", будто это могло помешать ему незаметно исчезнуть.

Спала она чутко. Когда автобус останавливался, в испуге открывала глаза, но убедившись, что "Томас" рядом с ней, засыпала снова.

Вдруг она услышала негромкую музыку и не сразу поняла: то ли она звучит в ее больном воображении, то ли водитель, чтобы не уснуть за рулем, включил радио.

– Ты спеши, ты спеши ко мне,

Если я вдали, если трудно мне.

Если я словно в страшном сне,

Если тень беды в моем окне...

В конце куплета она решилась: осторожно, будто приглашая на танец, коснулась его ноги своей вздрагивающей от волнения коленкой.

Видимо, приняв это за случайность, он деликатно отодвинул ногу, но когда автобус в очередной раз накренился, Вероника, собрав всю свою смелость, придвинулась снова.

Их ноги всё теснее прижимались одна к другой и, сблизившись, уже вместе покачивались в медленном ритме танго.