И вот уже похотливый король покрывает раздетую до чулков любвеобильную даму. Вероника отворачивается, но черно-белые фотки, будто магнитом притягивают взор.

За окном на фоне закатного неба проплывают фалосообразные телеграфные столбы.

Она закрывает глаза. "Заснуть бы..."

Но ритмичное покачивание вагона, о ужас, начинает вызывать в воображении...

"Эротоманка несчастная!" - злится она на себя.

Вдруг замечает свободную скамейку возле двух чинно беседующих стариков. В их руках нет ни карт, ни календарей с похабными картинками и Вероника, втянув голову в плечи, направляется к ним. Так человек, который опоздал к началу киносеанса и пробирается к своему креслу, хочет быть незаметным, поскольку всем мешает.

Дед замолкает и подозрительно косится.

– Та кажи вжэ шо ж дальше було в том кине?
– аж ёрзает от нетерпения его собеседник.

– Так от. Слухай дальше. Оказалось. Что этот горил... её...
– следующее слово он громко шепчет на ухо товарищу.

– Та ты шо??
– у недоверчивого дедка глаза едва не вылазят из орбит.

"Бессовестные... Я для них - пустое место."

Дед опять наклоняется к товарищу и делится сокровенным:

– Если хочешь знать, если б не секс, я к своей старухе и близко не подошел бы.

– Тю! То за горила казав, то...

"Нет! Это уже слишком!" - Вероника уходит со своей сумочкой в конец вагона, где тихонько пристраивается среди молчаливых и, видимо забывших дома очки, пассажиров.

Зачем она едет? Мучает себя: для чего-то расковыривает рану каждый раз, как только та начинает затягиваться. На что можно надеяться с таким лицом! Кому она нужна? Даже двойник давно ее оставил.

К тамбуру потянулась череда мешочников.

На освободившиеся рядом с Вероникой места неожиданно садятся уже знакомые ей старички. К их компании примкнул краснощекий молодец, который закатывается от смеха после каждой фразы рассказчика.

– А то ще сон приснился.

– Опять вещий? Ему вещие сны снятся, - оборачивается дедок к смешливому парню.

– Помню, стоим с генералами вокруг стола. Може, оперативную обстановку на карте изучаем.... Но точно не в Кремле, потому шо сразу за палисадником стадо баранов ходит по склону горы. Солнышко, птицы в кипарисах поют, - как в раю.

Вдруг, из-за поворота горной дороги, медленно так, мусорная машина выезжает. Приблизилась. Затаились - ждем, шо дальше будет.

Смотрю, сверху открывается люк, и длинная рука кидает в нашу сторону неопознанный объект.

Все, конечно, попадали.... В гробовой тишине задзилинчало шо-то по брусчатке (такая, как на Красной площади) и я, как младший по званию, ползу разведать. Вижу: пустая банка и написано "пиво".

– Ха-ха-ха...
– взрываются дружным хохотом дедок с молодцом.
– Пиво в банке. И приснится же такое!

– Так от. А рядом нашел круглый алюминиевый... ну, как номерок в раздевалке у клубе дают. Доложил. Он взял в кулак...

– Сталин?

– Не. Без усов. Потом ладонь раскрыл, а на жетоне, как в волшебном зеркальце, чей-то памятник с фотокарточкой.

Шо-то знакомое?
– спрашиваю тактично.

Он коротко, одним словом: "конечно", и губы так поджал.

Ну а после улыбнулся и говорит: "Давайте выпьем по пятьдесят грамм".

Ординарец налил всем больше, как по полстакана. Такой водки я ще не пил. Да так мягко идет!..

– Та ще й холоднинькая!
– добавил добродушный дедок и благоговейно, как на причастии, закрыв глаза, глотнул слюну.

– Дальше не помню, потом мы с ним оказались на космодроме. Он стоит уже на лестнице и каже: "Шесть дней меня не будет! Стену буду разрушать".

Мешок белый, как с под импортного сахара, за плечо закинул, и отак рукой..

– А шо ж у мешку було? Кувалда?

– От деревня!...
– аж всплеснул руками Молодец.
– Чёрный чемоданчик это называется. Там все атомные и водородные кнопки!

– А...
– нехотя согласился дедок.

– Отак я проводил и був последним человеком, хто его видел.

– А хто ж то був?
– опять спросил после небольшой паузы занудный дедок.

Но тут они заспешили к выходу и ответ она уже не услышала.

За какие-то полдня Вероника увидела столько новых лиц, сколько не видела, казалось, за всю свою жизнь. Картинки менялись так быстро, как узоры из цветных стекляшек в вертящемся калейдоскопе.

Внезапно гомон затих, и суровые лица расплылись в улыбках. Курчавый цыганенок лет четырех не совсем окрепшим голоском старательно выводил слова частушки:

– С неба звездочка упала

Прямо на пеленку.

Валентина Терешкова

Родила Аленку.

Ай нэ нэнэ-нэнэ