У Романа после смерти отца и семьи как таковой не было, поэтому совместные поездки по выходным в бесконечные торговые центры за продуктами обошли его стороной. Закупался он где придется, но на этом рынке бывал всего несколько раз - покупал мясо по рекомендации соседа. Мясник был колоритным грузином и, зная это, закладывал в цену удовольствие от экзотической беседы.

Кода Роман оказался перед свежевыкрашенной в махагоновый цвет дверью было уже одиннадцать утра. Табличка на крыльце сообщала, что часы работы - с полудня... Но дверь поддалась от легкого толчка.

Внутри его встретил полумрак, запах сырости и старого дерева. Половица скрипнула в тишине помещения, стоило только сделать пару шагов. Пластинин замер. Прислушался. Где-то далеко, за дверью приглушенно звучал голос. Судя по паузам между репликами - мужчина говорил либо по телефону, либо с немым.

Роман очень осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, двинулся вперед.

Миновав коридор он оказался в длинном и узком холле, по одну сторону которого вгрызались в стену зарешеченные окна, а по другую - двери кабинетов. Вдоль стен стояли стулья, в одном из углов - фортепиано. Где-то висели детские картины и аппликации. Пластинину это напомнило школу искусств, которую он посещал в детстве ради уроков каратэ.

Теперь было уже абсолютно ясно, откуда звучал голос - в одном из кабинетов горел свет, подчеркивая массивную деревянную дверь желтой полоской. Роман огляделся, прислушался - кроме него в холле никого не было, за другими дверьми стояла тишина. Он сделал еще пару шагов и наконец смог разобрать речь.

– ...не знаю... я не звоню ему и не базарю. У него свои, у меня свои.
– Голос с легким акцентом, который Пластинин не смог сходу определить, принадлежал мужчине. Роман вслушался дальше: - За это я тебе уже говорил - не виноват, что у меня такая аудитория. Сам подумай, зачем нормальным пацанам вся эта шняга. А ненормальных у меня есть парочка... пока держатся... а эти... ну сам знаешь от кого зависит. Ладно... все, давай.

Пластинин напрягся, услышанное, конечно, было подозрительно и при определенном желании хорошо ложилось на контекст истории с наркотиками, но опыт подсказывал, что в таких вещах желание - очень опасное чувство. Оно может и абсолютно невиновного человека сделать автором тридцати убийств.

Роман решил дать этому невидимому болтуну шанс. Он тихонько прокрался обратно в коридор, половицы под ним скрипели, но из кабинета никто не выходил.

В коридоре Пластинин снял кепку, расстегнул куртку, застегнул рубашку на все пуговицы, включая самую верхнюю. Затем демонстративно хлопнул входной дверью, привлекая внимание. Вновь вернулся в холл. Замер. И, переминая кепку в руках, изобразил нерешительность.

Ожидать пришлось недолго, из кабинета показался парень лет под тридцать, с большими залысинами, которые он неумело пытался скрыть длинными светлыми волосами. Одет в зеленые джинсы, красный клетчатый пиджак.

Пластинин еле сдержался, чтобы не нахмуриться: так не соответствовал внешний облик парня нагловатой речи из-за двери. Роман даже подумал, что может быть в кабинете было два человек?

– Чем могу?
– стоило странному блондину заговорить, как все сомнения отпали - Роман узнал его акцент... южный, Ростовский.

– Здравствуйте, - вытягивая губы в застенчивой улыбке начал Роман свой спектакль.
– Меня Григорий Михалыч звать, я дядя...

– Вижу, что не тетя. Чего изволите?

– Лены Щербининой я дядя.

Парень чуть подобрался: высунул руку из кармана,поставил прямо ноги.

– Ужасное, ужасное горе, - поспешил расстроиться парень.

– И не говорите, - покачал головой Пластинин.
– А вы случайно не знаете где я могу найти...
– В принципе, можно было и не уточнять, кого именно он хотел найти, потому что поговорить ему хотелось конкретно с этим человеком, стоящим перед ним. Но в голове почему-то отчетливо всплыло имя - Сергей Александрович. Лена упомянула его в контексте молодежного клуба. Так Роман и сказал.

На лице собеседника читалась вселенская скорбь, но Пластинин видел - это не сопереживание, а плохо скрытое недовольство от того, что приходится общаться с Романом.

– Это я. Чем могу помочь, - склонил голову Сергей Александрович.

– Понимаете, наша Леночка все никак не может поправиться, а врачи... они совершенно растерялись, - развел руками Роман.
– Не знают, что и делать. Все повторяют про какой-то неведомый им наркотик.

– Какой ужас!

– Вот я и подумал, Леночка же столько времени проводила у вас в клубе, общалась с ребятами, с вами, неужели никто ничего не заметил?

– Что... что вы имеете в виду?

– Ну... была ли она всегда адекватна? Может быть вы подмечали изменения ее поведения?

– Боюсь, что ничего такого я не видел. Лена была... есть активным, веселым подростком, очень перспективным. Ее ждало замечательное будущее. Хотя я уверен, она выздоровеет. Вы слышали, что ее подруга Мария пришла в себя и идет на поправку?

Пластинин удивился, что парень в курсе состояния Машки. Ребята рассказали или ему это известно совсем по другим каналам?