Менгеле почувствовал пронзающий укол в плечо и повалился на пол. Через несколько секунд выстрелы стихли. А еще через минуту, немного придя в себя, он попытался подняться на ноги. Получилось только со второго раза. Плечо дербанило болью, отдавая в кость по всей длине руки. Менгеле стонал и матерился! Это же надо было! Ублюдок зацепил его чуть ли не последней в жизни пулей.

Но ведь он врач, здесь обыкновенное сквозное отверстие, сейчас заштопается и все. Аптечка у него в кабинете, но сперва на кухне надо взять водку для дезинфекции.

Вновь хлопнуло, но на этот раз как будто из ванной комнаты, и уже не выстрел, а что-то другое. В тот же миг во всей квартире погас свет.

– Это что еще?
– Менгеле рычал от ярости.

На трясущихся ногах он добрел до тайника с оружием, на ощупь нашел вмонтированный в пол скрытый люк, открыл и достал пистолет - австрийский Глок 17, полученный в подарок еще десять лет назад.

“Коллеге и другу от Андрея Момада” - гласила гравировка. Тоже самое, только в обратную сторону, Менгеле выгравировал на надгробии убитого им товарища. Из этого самого оружия.

На улице еще не до конца стемнело, поэтому из окна пробивался слабый свет. Медленно переставляя ноги, с пистолетом в здоровой руке, Менгеле двинулся на кухню.

Он стоял в коридоре рядом с дверью в ванную, впереди, в прямоугольнике скудного уличного света, на полу лежал Козлов. В силе яда и в том, что Андрей мертв - Менгеле не сомневался.

Вдруг в замочной скважине входной двери послышались звуки, словно кто-то вставил ключ и пытается провернуть замок.

Менгеле все понял и его охватила животная ярость, которую он не испытывал со студенческих времен, когда неосторожный одногруппник имел несчастье высмеять одну из его курсовых работ.

За ним пришли! Его единственный оставшийся козырь - Стефания. Заложница.

Он отпер дверь в ванной и направил пистолет в кромешную тьму.

– Выходи, - приказал он и принюхался, из открытой двери почему-то пахло горелым пластиком, проводкой.
– Быстро сюда! Руки перед собой держи, завалю, если дернешься.

Ключ прокрутился два раза и стержни цербера уехали в нишу замка. Не было времени ждать, дверь вот-вот откроют. Раненый, он не успеет добежать и закрыть ее на задвижку, которую опрометчиво проигнорировал после прихода Козлова.

Менгеле шагнул в темноту ванной, но пока глаза адаптировались, Стефания, заранее пристроившись с ногами на стиральной машине, прыгнула на него, словно рысь с ветки. Попыталась ударить углом металлической решетки в висок, но лишь оцарапала нос.

Но раненому Менгеле хватило и того, что на больное плечо свалилась женщина. Боль в очередной раз пронзила мозг, перед глазами взорвался фейерверк и он повалился на стену.

Саня отдала Роману свой пистолет, сама же вооружилась фонариком. Втроем они ворвались в квартиру, моментально сориентировались, услышав шум борьбы из ванной. Пластинин бросился туда, Гоша прикрывал сзади.

Роман успел как раз в тот момент, когда Менгеле даже одной рукой смог стащить с себя Стефанию и уже направлял пистолет ей в лицо. Пластинин ударом ноги вышиб оружие, а вторым приложился по лицу.

– Лежать!
– крикнул он.

Стефания со стоном откатилась в сторону и ее затрясло в истерике.

– Все хорошо, - шепнул Роман, - теперь все хорошо. Маша со мной, ждет внизу. Все закончилось.

– Что у тебя?
– крикнул Гоша из комнаты.

– Один есть.

– Кухня!
– сказала Саня и Гоша направился туда.

– Тут один... мертвый. Похоже Андрюха. Этот урод его, кажется, отравил.

– Стефания, - Роман дотронулся до ее плеча, - Стеша, Стеша, послушай меня. Здесь есть еще кто-нибудь?

– Нет, - всхлипнула женщина, - их было двое.

Роман кивнул и помог Стефании подняться.

– Ты сказал, Машенька внизу?
– спросила она.

– Да, все хорошо, она в безопасности. Скоро вы с ней встретитесь. Пока пройди в комнату, посиди, успокойся. А мы побеседуем с этим, - Пластинин пнул Менгеле в бок.
– Кстати, что у вас со светом?

– Это я, - шмыгнула носом женщина, - кинула в ванну фен.

Роман усмехнулся.

– Ладно, иди.

Стефания послушалась, а Роман схватил Менгеле за раненое плечо и, не обращая внимания на его стоны и крики, поволок на кухню.

– Я труповозку вызову, - Саня сидела на табуретке и рассматривала стоящие на столе чашки.

Роман бросил Менгеле на пол в противоположном от мертвого Козлова углу. Сказал:

– Саня, подожди.

– Согласен с Пластом, - поддержал старого друга Гоша.