Алмазова кивнула и добавила:

– Гош, посмотри, что там с пробками, не видно ничего без фонарика.

Гоша пошел в прихожую наладить щиток.

– Что у вас с ним были за дела?
– спросил Пластинин у Менгеле, кивнув на тело.

Тот поморщился, зажимая плечо ладонью.

– Скорую вызови, тварь!

Пластинин, не раздумывая, ударил его ногой по зубам, Менгеле взревел, как подраненый кабан. Успокоившись, пожевал распухшими губами и выплюнул осколки зубов.

– Шука! Ражорву!
– хрипел он.

– Хватит уже, - Пластинин смотрел на него, не моргая.
– Ты что, не понял, кто я такой и что могу с тобой сделать? Даже не рассчитывай на официальный суд, если не заговоришь. Я изобью тебя до смерти, изрежу ножом, накормлю твоим же мясом.

Свет вспыхнул по всей квартире и довольный Гоша вернулся на кухню.

– Ты!
– Менгеле только сейчас рассмотрел его, - ты ждох! Тебя грохнули!

– Все верно, - улыбнулся Марченко, - просто ты уже одной ногой на том свете, вот и видишь призраков. Давай ко мне, тут весело.

Менгеле зашипел, его ноги извивались на полу, как две жирные змеи. Он не привык к такому положению. Он не должен быть в таком положении! Они, а не он, должны валяться в крови и путаться в собственных кишках! В этом виноваты все, на кого он имел неосторожность положиться. Слабые, никчемные, глупые люди, которых не смогло исправить даже созданное им вещество. Даже обнулив этих идиотов и заново вылепив из них людей, он не смог приблизить их к своему уровню развития!

– Он фас ждал, - кивнул он на труп Козлова.
– Продался мне за гроши и с огромным удофольствием предал фас.

– Допустим, ты говоришь правду, - Роман переглянулся с друзьями.
– Кто еще из наших с тобой в деле?

– Фы не знаете?
– Менгеле растянул распухшие губы и обнажил обломанные зубы.
– Ты?
– Он ткнул пальцем в сторону Алмазовой.
– Ты не знаешь, кто твой папочка?

Роман ударил ногой в солнечное сплетение, чтобы заткнуть урода.

Саня, однако, отреагировала спокойно. Посмотрела в красные глаза Менгеле и сказала:

– Сейчас ты подробно расскажешь нам о своей связи с генералом Алмазовым. Как и где вы познакомились, какого рода у вас сотрудничество ну и так далее. Мы это все запишем на видео. А потом, ты это подтвердишь каждому, кто спросит. Будь то следователь, прокурор или бомж. Ясно?

– Только тогда у нас будет смысл сохранить тебе жизнь, - поддержал Пластинин.

Менгеле сплюнул кровью, зажмурился, потом улыбнулся и сказал:

– Ай, ладно. Мне терять уфе нечего, хоть пофеселюфь. Я рафкажу то, фто знаю. Но некоторые вефи ифестны только Рубинфику. А фот как фыйти на него - я не фнаю.

– Ладно, рассказывай, что тебе известно. Дальше проблемы будем решать по мере их поступления, - сказала Саня.
– Гош, сними на видео.

Пока Гоша настраивал мобильник, Роман вышел в комнату к Стефании:

– Ты телефон свой нашла? Позвони Машке, спустись вниз. Она там в машине с... с Володей, товарищем нашим. Мы тут еще с формальностями закончим, тебе незачем сидеть слушать. Когда надо будет, тебя вызовут к нам... то есть в ФСБ.

– Спасибо, Роман Пав... просто Роман, я помню. Не знаю, как... как тебя благодарить, - Стефания встала с дивана и, борясь с неловкостью, подошла к Пластинину.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, затем Стефания робко подняла руку и дотронулась до его плеча.

– Спасибо...
– чуть слышно прошептала она, развернулась и пошла к двери.

За последние полчаса Маша почти протерла дыру в сиденье машины: вертелась, ерзала, скребла ногтем обивку. Как Володя не пытался отвлечь ее разговорами, но мысли девочки были в другом месте. Сначала она не понимала, почему Роман и его друзья, на встречу с которыми они так спешили, не бегут спасать маму, а сидят и треплются о чем-то в другой машине. Потом кто-то разбил в этой машине стекло изнутри, насколько это можно было видеть с такого расстояния, потом были еще какие-то непонятные хождения и ожидание, ожидание. Наконец, все трое двинулись к подъезду. Маша едва сдержалась, чтобы не побежать с ними - Володя уговорил.

Наконец, когда у Володи кончились истории о своей несчастной любви, телефон Маши зазвонил. Это была мама!

– Доча, доченька, это ты?!

– Мам! С тобой все хорошо? Ты жива? Тебя освободили?

– Да, все хорошо. Ты где? Где ваша машина?

– Мама, выходи, я тебя встречу!

Маша вылетела наружу, как пробка из бутылки шампанского. Уже через минуту из парадной выбежала Стефания. Маша кинулась ей в объятия.

Мама и дочь долго стояли обнявшись, что-то говорили друг другу, даже смеялись.