В стенку постучали, завопил приглушенно Митч:

— Вы там заткнетесь? Я пытаюсь спать!

Я тихо рассмеялась, но не смутилась. Я посмотрела на Декса, тот был немного испуган.

— Ты сам сказал мне отбросить правила, — напомнила я.

Его глаза вспыхнули.

— Ты пьяна. Ты не знаешь, что делаешь, и я не собираюсь пользоваться этим.

Я рассмеялась.

— Я использую это. Когда это ты стал таким правильным?

— Не знаю, — пробормотал он, зажмурившись, мотая головой на подушке. — Я понятия не имею!

— Заткнись! — завопил Митч.

Я не слушала их. Я собиралась коснуться губами его члена, но он схватил меня ловко и потянул выше. Мое лицо оказалось возле его, мои груди вжались в его грудь, его член вдавился в мой таз.

— Прошу, — хрипло попросил он. Свет лампы блестел в его глазах, там боролись желание и контроль. — Ты не в себе. Знаю, ты боишься и в смятении, а еще ужасно возбуждена, но я не могу тебе позволить. У меня яйца такие синие, что уже почернели, я презираю себя за то, что прошу тебя остановиться, но ты должна. Прошу. Я не смогу тебя заставить.

Я прищурилась, его слова мне не нравились, мне не давала покоя твердость его эрекции. Он противоречил себе. Почему я не могла получить то, что хотела?

— Перри, — медленно сказал он, пронзая меня взглядом. — Ты пожалеешь об этом утром. Ты будешь ненавидеть себя за это, а потом возненавидишь меня. Ты уже меня сильно ненавидишь, мое сердце больше не выдержит. Прошу, давай просто спать, а это прибережем для другого дня.

— Другого раза не будет, — прорычала я, злясь, голова кружилась.

— Именно, — прошептал он, легонько встряхнув меня руками.

Я с любопытством смотрела на него. Пристально. Его лицо темнело. Становилось размытым.

Я заморгала и отпрянула из его хватки.

— Ты сказал, что не сможешь меня заставить, — невнятно произнесла я, отодвигаясь, раскачивая при этом бедрами. Я сунула руки под себя, пока не впилась в его член руками. Он закрыл глаза и тихо простонал.

Я улыбнулась, мир кружился.

— Ты не пожалеешь…

Мой рот решил, что формировать слова слишком сложно, и сдался. Комната сильно закружилась, и моя голова рухнула на его грудь лицом, все затихло и потемнело.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Доброе утро, солнышко, — голос Декса молотом разбил мой сон. Глаза открылись, и вместо тьмы я скривилась от яркого света.

Я тут же зажмурилась и просила смерти. Этого не случилось. Я услышала, как закрылась дверь, Декс прошел и опустил что-то на стол рядом со мной. Он сел рядом со мной, кровать покачнулась, словно море в шторм, в котором мой желудок и мозг были тонущим кораблем.

Он прижал ладонь к моему лбу.

— Прости, что не дал поспать дольше, но впереди большой день.

Я застонала и медленно приоткрыла глаз. Декс был в серых джинсах и черной толстовке, на голове была кепка как у разносчика газет. Его глаза были темнее обычного, наверное, он ощущал немного похмелья. Я бы отдала правую руку, чтобы ощущать «немного» похмелья.

И зачем я пила столько бурбона?

Ох. Что я творила прошлой ночью?

Мои глаза расширились, я вспомнила, как щупала Декса, будучи только в нижнем белье, я вздрогнула в кровати, словно могла сбежать.

Он улыбнулся от моей реакции.

— Помнишь что-нибудь?

— О боже, — простонала я, вжав голову в подушку и закрывая глаза ладонями. — О боже.

— Я так и думал, — сказал он.

— О, нет, — пробормотала я, переворачиваясь. — Я просто… ох, закопай меня где-нибудь в темной яме.

— Почему ты так смущена? — игриво спросил он. — Ты уснула при попытке минета. С кем не бывает?

Все внутри сжалось, тело пылало от стыда. Я заскулила, все больше картинок возвращалось ко мне.

— Ты пытался остановить меня.

— Пытался — ключевое слово, — сказал он и постучал по столу, где я увидела кружку и пару таблеток обезболивающего. — Садитесь, мисс Паломино. Тут чай с шерстью собаки. Станет лучше.

— Не станет, — тихо возмутилась я и медленно села. Я смотрела на него, но было сложно сосредоточиться. — Ты не позволял мне сделать это.

— Ты звучишь удивленно. Я пытался тебе помешать. Но, если бы ты не отключилась, я не знаю, что произошло бы. Я тебе кое-что расскажу, — он указал на меня, его глаза потемнели. — Как твой друг, сосед по комнате и, видимо, временный возлюбленный, я прошу больше так не делать. Я не хочу быть в таком положении.