Я фыркнула, хотя от этого мозг разваливался на кусочки.

— Тебе не нравится отказывать? Поверить не могу.

Он передал мне кружку и с силой вложил таблетки мне в ладонь.

— Поверь. Мне не нравится отказывать тебе. Особенно так. Я все утро собирал яйца с пола, уверен, другие не обрадовались тому, сколько времени я провел в уборной.

Укол вины пронзил меня, но я игнорировала его.

— Понравилось останавливать меня?

Он нахмурился.

— Ты, похоже, не понимаешь, Перри. Это было ужасно. Я все еще ужасно себя чувствую. Ты подавала себя как ужин перед умирающим, а мне приходилось отказывать?

Я не знала, как составить следующий вопрос, так что просто выдала его:

— Если бы я тебя попросила, — сказала я тихо, чтобы никто вне комнаты не услышал мою грубость, — ты бы меня сейчас же поимел?

Он вскинул брови, то ли от удивления из-за моей вульгарности, то ли из-за вопроса.

— Не думаю, что у тебя были бы такие глупые вопросы.

— Так почему ты не сделал этого прошлой ночью? — я ощущала себя жалко, заглушила голос глотком чая. Он был сладким и крепким, хорошим, ведь я ощущала себя плохой и вялой.

— Ты все еще не понимаешь? — он выглядел растерянно, потянул раздраженно за волосы. — Потому что ты не была трезвой. Такой пьяной я тебя еще не видел.

— И?

— И? Может, для тебя это станет шоком, но и ночью я говорил тебе, что не собираюсь пользоваться преимуществом.

— Даже если бы я этого хотела?

Он склонился на коленях и сцепил руки. Он повернул голову и смотрел мне в глаза, сжав губы.

— Перри, ты будешь трезвой, когда я буду заниматься с тобой сексом. И ты будешь трезвой. Я не хочу только твое тело. Я хочу все. И твою душу тоже.

— Большой заказ, — выдохнула я. От его слов бабочки летали в моем животе.

— Знаю, — решительно сказал он. — И я собираюсь его заслужить.

Нас окутала неловкая тишина, я проглотила таблетки горячим чаем. Все в наших отношениях было таким запутанным. Но разве могло быть иначе после всего, через что мы прошли? Он правильно звал меня его другом, соседкой по комнате и временной возлюбленной. Я ощущала его так же, хотя мозг кричал мне так не делать. Я хотела секса с ним, и все. Должно быть все. Я должна была помнить это. И напоминать себе, что просто секс — это нормально. Ему не нужна была моя душа. Он не заслужил даже ее кусочка.

Я вздохнула.

— Что ж, спасибо, что отказал.

Он выпрямился и отвел взгляд.

— Обращайся. Спасибо, что отключилась.

Он встал на ноги и вышел из комнаты.

* * *

Декс разрешил мне поспать вместо завтрака. Когда я вышла из комнаты, одетая и готовая к походу в туалет на улице, на кухне остались только запахи жареного мяса и яиц. Кристина готовила блюда и окинула меня хитрым взглядом.

— Ты видела лучшие времена, — отметила она с улыбкой, показывая так брешь между зубов.

Я кивнула, лишние движения заставляли вены давить на череп. Я старалась придать себе презентабельный вид, умываясь ледяной водой пару минут, а потом нанеся много румян и корректора под глазами, но скрыть состояние точно не удалось.

— Где все? — спросила она, осторожно обуваясь.

Она пожала плечами, вытирая железную сковороду.

— Думаю, разглядывают снаружи ружья Митча.

Я открыла рот, а потом закрыла, ощущая тревогу.

Она посмотрела на меня.

— Что такое?

Я огляделась, хоть и знала, что никого в доме близко нет, и подошла к ней.

— Митч в порядке? Он ведь немного…

— Напряженный? — подсказала она.

— Да. Он меня даже пугает.

Кристина помрачнела.

— Это Митч. Я держусь от него как можно дальше.

— Нам с Дексом безопасно идти с ним?

Она обдумала это.

— Хоть он и не верит, что Сасквоч существует, если он нападет на вас, или это будет дикий зверь, никто не защитит вас лучше Митча.

Звучало так, словно она не закончила.

— Что-то еще? — спросила я.

— Твой парень будет с тобой. Ты будешь в порядке.

— Он не мой парень, — быстро сказала я.

Она закатила глаза.

— Точно.

Не было времени объяснять, и мне казалось, что она что-то знает о моих пьяных шалостях прошлой ночью — а я не хотела вспоминать это — так что я схватила пальто и вышла в холод утра.

Говорят, в свете дня все выглядит лучше, но окрестности вокруг дома остались такими же зловещими и заброшенными, как ночью. Небо было хмурым, серым, сияли только несколько дюймов выпавшего за ночь снега. Вдали, за высокими елями — белые неровные вершины тянулись к небу, их склоны пятнал темный камень.