– К ВАМ ПОСЕТИТЕЛИ, - докладывает он.

Хрустнув пальцами, Теммин встает, изображая наигранную улыбку торговца. Оттолкнув ногой кресло на колесиках, он поворачивается и оказывается лицом к лицу с тремя головорезами. Улыбка его исчезает, но лишь на секунду.

– Куривар, иторианец и абеднедо заходят в лавку старьевщика, - острит он, но тем, похоже, нисколько не весело.
– Прямо как начало анекдота. Вот только, если его приходится объяснять, смешным он уже не будет.
– Юноша хлопает в ладоши.
– Чем могу помочь, господа?

– Я женщина, - бросает куривар, делая шаг вперед. Она поправляет малиновый плащ и выставляет вперед подбородок. На голове у нее изогнутый спиралевидный рог, бледный язык облизывает чешуйчатые губы.

На ее бедре - длинный зазубренный нож.

Теммин знает, кто она. Он знает всех троих.

Абеднедо с мясистыми носовыми щелями и кожистыми усиками вокруг морщинистого рта - Тумата Ри, более известный как Тумс.

Иторианец с сонным взглядом, в потертом пальто, с бластером на плече, похожем на древесную ветку, - Герф.

Куриварка - Мекариал Грейвин. Честно говоря, Теммин действительно считал ее мужчиной. У куриваров непросто различить пол.

Все трое работают на Сурата Нуата - вернее, принадлежат ему. Они - собственность салластанина.

– Мадам, - Теммин широко разводит руки, - чем могу сегодня служить? Какие удовольствия со свалки вам предложить?

– Не брызжи ранкорьей слюной, комок блевотины, - встревает абеднедо.

– Ты обокрал прекрасного спасителя Мирры, Сурата Нуата, - добавляет на своем языке иторианец.

– Да вы что?
– Парень выставляет вперед ладони.
– Мы тут все друзья. Я никогда ничего не взял бы у Сурата. Вы же меня знаете.

– Ты обокрал Сурата, - шипит куриварка.
– Даже хуже - ты смертельно его оскорбил, забрав то, что по праву принадлежит ему.

Теммин знал, что этот день рано или поздно настанет, только не думал, что столь скоро. К горлу подступает неприятный комок.

– Оскорбить Сурата? Да мне и в голову такое не могло прийти! О его хитрости и изворотливости мы все можем только мечтать. Не знаю, что, по-вашему, я у него украл, но...

Куриварка Мекариал делает еще один шаг к нему.

– Вспомни хорошенько, что случилось на Трабзонской дороге. Ничего в мозгах не щелкает?

Юноша нервно щелкает пальцами - привычка, которую он перенял у отца.

– Вы про транспортный корабль, который там разбился? Нет-нет... в смысле - да, я однозначно подобрал все, что там осталось. И оно теперь принадлежит мне. Но я понятия не имел, что это корабль Сурата...

– Там повсюду герб его гильдии!
– шипит абеднедо Тумс. Свисающие с его лица кожистые усики вздрагивают.

– Я не мог его увидеть - на транспортник напали уугтины. Ну, знаете, те дикари? Они полностью опалили его снаружи, поджарили, словно неощипанного флора-кита.

– Но внутри ты нашел чем поживиться, - обвинительным тоном заявляет Мекариал.

– Этот орешек оказался им не по зубам. В смысле - уугтинам. Их грубым ножам люк не поддался, но у меня был резак, и...
– Теммин издает притворный смешок.
– поверьте, друзья, я не знал, у кого беру добро.

Естественно, он знал. Так же как и то, что однажды этот день наступит. Но потенциальная прибыль...

Если он рассчитывает когда-нибудь скинуть Сурата с трона, нужно играть по-крупному. Никаких слабостей, мягкости, колебаний - только масштабные действия, беря быка за рога.

– То оружие у тебя еще осталось?
– спрашивает Тумс.

– Э... кхе-кхе...
– Теммин откашливается и лжет сквозь зубы: - Не так уж много.

Глаза куриварки расширяются от ярости и негодования. Быстрым движением Мекариал срывает с пояса нож и молниеносно приставляет его к горлу парня.

Обстановке вполне соответствует погода - снаружи раздается оглушительный удар грома, и по крыше ударяют тяжелые капли дождя, лишь подчеркивая наступившую тишину. За спиной Теммина, возле стола с доской для игры в "Галактическую экспансию", парит дроид-дознаватель.

Хозяин лавки сглатывает слюну:

– Может, договоримся? У меня тут куча всего интересного. Вот, смотрите - мотоспидер. Или могу раздобыть парочку дроидов...

– Это все металлолом, - говорит Мекариал.
– Сурату знакомы твои фокусы, так что и нам тоже.
– Свободной рукой куриварка повторяет тот же жест, что сделал Теммин, когда они сюда пришли.
– Все это лишь фасад. Ты не торговец хламом.

– Что для одного хлам, для другого сокровище...

Нож сильнее прижимается к его горлу.