– Костик, подгони спидер к заднему выходу. Нужно погрузить этих склизких хаттовых отродьев, а потом вывези их как можно дальше по Трабзонской дороге, до самых Кора-Бидис...
– Он поворачивается к матери и объясняет: - Тех водоворотов в том месте, где дорога пересекает реку.
– И снова дроиду: - Слышишь, Костик?

Боевой дроид В1 встает, гремя всеми свисающими с него костями, неуклюже отдает честь и искаженным голосом произносит:

– ТАК ТОЧНО. УБРАТЬ ТЕЛА, ХОЗЯИН.

Насвистывая фальшивую мелодию, дроид тащит бандитов к задней двери.

– Прикрой их, прежде чем поедешь, - кричит ему вслед Теммин.
– Вон тем одеялом!

– ТАК ТОЧНО, ХОЗЯИН!
– доносится снаружи механический голос.

– Теммин, что тут вообще происходит?
– спрашивает Норра.

– Не сейчас, мам, - отмахивается он.
– Идем.

Парень поспешно пересекает комнату, перепрыгнув груду рассыпанного на полу хлама, затем протягивает руку к смятому черепу старого дроида-переводчика и, растопырив пальцы, надавливает на его глаза, которые с громким щелчком уходят внутрь.

В нескольких метрах от него отодвигается полка, а за ней - часть стены, открывая уходящие вниз ступени.

– Идем быстрее, - машет рукой Теммин и ныряет в проход.

У Норры от ошеломления кружится голова, но что ей еще остается? Она спускается следом за сыном, стуча ботинками по металлическим ступеням. Становится все темнее и темнее, пока не наступает полный мрак. А потом...

Щелчок. Включается ослепительный свет - лампа за лампой.

Внизу такая же комната, как и наверху, только полки здесь чистые и блестящие, и лежит на них не хлам или мусор, а подлинные сокровища: от последних достижений техники до странных артефактов.

– Добро пожаловать в настоящее торговое заведение Теммина, - объявляет юноша.

Норра видит детали дроидов, которых не встречала с самого детства, стойку с бластерными винтовками последней модели, ящик с термодетонаторами. На одной из полок - старые книги и таинственные, покрытые патиной вазы с изображениями краснолицых мужчин в темных одеждах.

– Не понимаю, - говорит она.

– Наверху я торгую хламом. Внизу - совсем другое дело.

– Нет, - отвечает она.
– Я не об этом. Мы ведь здесь когда-то жили. Это... это был наш дом. Что случилось?

Теммин смотрит на нее так, будто впервые ее видит.

– Что случилось? Ты ушла - вот что случилось.

Между ними внезапно незримой стеной повисает тишина. А затем стена столь же внезапно рушится, и Теммин снова кружит по комнате, говоря как ни в чем не бывало:

– В общем, так. Сурат про все это знает. Это печально. И еще ему известно, что я украл вот это.
– Парень показывает на черный матовый ящик, обмотанный полосатыми лентами.
– Я украл его у Сурата. Видимо, какое-то... оружие. Понятия не имею, что оно собой представляет. Нуат в курсе, что оно здесь, но он не знает и не может знать, что...

Теммин спешит в противоположный угол и срывает синий брезент со старого валакорда.

Это их старый валакорд - артефакт не древней истории, но скорее истории самого Теммина. Внезапно на Норру накатывает воспоминание: Теммин и его отец, Брентин, сидят за тем самым валакордом, вместе играя старую веселую шахтерскую песенку и смеясь.

– Смотри, - говорит юноша.
– Вернее, слушай.

Он играет на клавишах пять нот...

Пять первых нот одной из тех старых шахтерских песенок - "Тачка с камнями". И при их звуках с хлопком и шипением открывается еще одна дверь. Сквозь щели в старой каменной кладке пробивается легкий ветерок. Норра ощущает запах плесени, гнили и чего-то металлического.

– Об этом Сурат никак знать не может, - уверяет ее сын. Только теперь она замечает блеск в его глазах, ухмылку на его лице. Сперва она решила, что он напоминает своего отца. Но возможно, он напоминает ее саму.

– Теммин...

– Так что, если мы войдем в старые подземные ходы под городом, и...

– Теммин, - она обращается к нему как мать, пытаясь привлечь его внимание, - сынок... мы можем немного поговорить?

– Время не терпит. Помнишь тех бандитов? Рано или поздно они очнутся и поползут к своему боссу на другой конец города. Сурат не проглотит того, как я с ними поступил. Он пришлет кого-нибудь посерьезнее, а вполне возможно, явится и собственной персоной.

Норра подходит ближе к сыну:

– Теммин, я не понимаю, что тут творится. Все это мне... чуждо...

– Потому что тебя не было. Целых три года.

– Знаю...

– Ты три года здесь не появлялась.

– Я была нужна Восстанию...

Он начинает говорить громче, все больше злясь:

– Нет. Я хотел, чтобы вернулся отец, а ты считала, что, оказавшись среди повстанцев, тебе легче будет его найти. И что, вышло?
– Парень заглядывает ей за спину.
– Что-то я его не вижу. Папа здесь? Ты его прячешь? Хочешь сделать мне сюрприз? Подарок на день рождения в счет тех трех, что ты пропустила? Нет? Я так и думал.