И впрямь странная парочка. Она - забрак. Холодная, неразговорчивая. Он - высокий, поджарый, слегка неряшливый. От него пахнет вином и бренди. У него широкая, обманчивая улыбка. У нее - твердый, словно алмаз, взгляд.

Что-то пробормотав в ответ, Норра нажимает кнопку на боку чайника. Достав из шкафа гешанский чай, она отсыпает немного в чашку. Остальные сверлят взглядом ее спину.

Чайник свистит, и она наливает воду. Из чашки поднимается облако пара.

– Похоже на карту, - замечает она, поворачиваясь к ним.

– Нет, - все так же улыбаясь, отмахивается Синджир.

– Да, - практически одновременно говорит его спутница.

– Может, все-таки объясните?
– спрашивает Норра.

– Нет, - хором отвечают Джеc и Синджир, с легким недоумением глядя друг на друга.

Норра склоняется над столом, рассматривая лежащие на нем предметы.

– Пачка салфеток тут самая большая, значит, она изображает нечто крупное. Вероятно, дворец сатрапа. Соответственно, и остальное: вот старое здание правительства, вот бульвар Сатрапии, вот узкая дорога Витрафиспов - как мне рассказывали, по ней когда-то тайно пробирались во дворец и из дворца сатрапы, но она стала общедоступной еще в те времена, когда я была маленькой девочкой.

– Ничего подобного, - с невинным видом отвечает Синджир.
– Извини. Хотя спасибо, что попробовала сыграть. А теперь, если ты не против...

– Заткнись, - бросает ему Джеc и обращается к Нор-ре: - Да, ты права. Ты что, тут выросла?

– Да, - кивает Норра.

– Ты...
– Джеc окидывает ее взглядом, - из повстанцев?

– Что, так заметно?

– Нет, - пожимает плечами собеседница.
– Но у меня есть голова на плечах. Прошлой ночью ты без всяких проблем стреляла по штурмовикам, но при этом не похожа на бандитку, да и просто на местную. У тебя... одежда как у повстанца - жилет, поясная сумка, сапоги.
– Она прищуривается.
– Пилот?

– Угадала, - смеется Норра.

– Я охотница за головами, - говорит Джеc.
– Выполняю заказ Новой Республики. Пожалуй, ты могла бы мне помочь.

– Эй, погоди, чтоб тебя звезды спалили!
– Синджир протестующе поднимает руки.
– Мы договорились на жалкие двадцать пять процентов, а теперь ты еще и ее берешь в долю?

– Надеюсь, - отвечает наемница, - она поможет нам во имя правого дела, а не ради кредитов. Все-таки речь идет об атаке на Империю.

Нора борется с внезапно охватившим ее чувством долга. Ей хочется узнать подробности, броситься в бой и плюнуть в глаза Империи, но...

– Не могу, - цедит она сквозь зубы.
– В самом деле не могу. Мы с сыном должны покинуть эту планету. Сейчас для меня главное - забрать его отсюда...

– Иди, спасай своего друга Антиллеса, - заявляет неслышно вошедший в кухню Теммин.
– Кстати, вы только думаете, будто говорите тихо, - вас прекрасно слышно.

Норра берет его за руку:

– Пусть кто-нибудь другой... спасает капитана Антиллеса. Война больше меня не заботит. Только ты.

Теммин выдергивает руку и хватает из холодильника стакан голубого молока.

– Мой дроид еще не вернулся? Он уже должен быть тут.

Норре хочется воззвать к его разуму, но она прикусывает язык. Он столь же упрям, как и она сама, и спорить с ним - все равно что бить кулаком о стену. Только руку разобьешь.

– Так он был твой?
– спрашивает Синджир.

– Угу.

– Это же боевой дроид.

– Знаю.

– Самая бесполезная боевая единица за... пожалуй, всю историю Галактики. Впрочем, штурмовики, по сути, тоже не более чем жестяные ведра с ружьями, особенно в наши дни. Можешь мне поверить.

– Не недооценивай штурмовиков, - бросает Джеc.
– Когда их много, они опасны.

– Как и болотные буйволы, - кивает Синджир.
– Но это вовсе не значит, что от них особо много толку. Хотя от боевых дроидов его еще меньше. Поздравляю, молодой человек. Тебе удалось превратить одного из них в... настоящую военную машину.
– Синджир негромко аплодирует.
– С другой стороны, вполне разумно предположить, что штурмовики с ним все-таки справились. В конце концов, он всего лишь боевой дроид, а не чудо техники.

– Ага.
– Теммин мрачно смотрит на мужчину, прихлебывая молоко.
– Да ты дерьмо боркота от помета рососпинника не отличишь, приятель. Костик запрограммирован... в общем, просто поверь мне. С Костиком ничего не случится.

Норра смотрит на сына. Кулаки его сжаты, лоб нахмурен. Он злится, как до этого злилась она сама... а может, и продолжает злиться. Внезапно он прищуривается, глядя на стол.

– Что это?

– Ничего, - отвечает Синджир.

– Это карта, - соображает Теммин, и Норру наполняет гордость за сына. Гордость растет еще больше, когда он добавляет: - Что это? Дворец сатрапа?