Шрифт:
Выхватив один детонатор, он взводит его, ставит на минимальное время и швыряет обратно в контейнер.
– Бежим!
– зовет он.
– Быстрее!
Теммин со всех ног устремляется вперед, увлекая за собой остальных. Костик бежит рядом, стуча металлическими ногами по камням.
– СЕЙЧАС БУДЕТ БОЛЬШОЙ БУМ!
– орет боевой дроид.
Шесть секунд. Уугтины толпой несутся в их сторону.
Пять секунд. Норра поторапливает сына и остальных.
Четыре секунды. Чудовища в броне из частей дроидов подбегают к ящику.
Три секунды. Джес разворачивается и стреляет через плечо Теммина.
Две секунды. Костик издает кудахчущий звук.
Одна секунда. Теммин, вздрогнув, бросается ничком на землю...
Он поднимает голову. В висках стучит кровь, словно двигатель мотоспидера на холостом ходу. Теммин привстает на руках, чувствуя, как осыпаются с волос пыль и мелкие камешки, и успевает увидеть, как Джес, прыгнув вперед, бьет прикладом одного из уугтинов по закрывающей его лицо маске протокольного дроида, раскрашенной чем-то напоминающим кровь. Маска разваливается пополам, и тварь, пошатнувшись, падает прямо под ноги Костику, который начинает сосредоточенно ее топтать.
"Не сработало, - думает Теммин.
– План не удался".
Он встает на ноги, держась за стену. Джес подает ему руку, и он ее принимает. На покрытом разбитой плиткой полу лежат двое уугтинов.
Туннель замурован.
– Отставшие, - поясняет охотница, показывая на двух чудовищ. Вблизи между соединениями брони видна их бледная плоть, похожая на мясо крилькраба.
– Ты цел?
Он тупо кивает.
– Неплохая задумка, - замечает Джес, уступая дорогу Норре, которая бросается к Теммину, заключив его в объятия.
– Да, хорошая идея, - кивает Норра, целуя сына в лоб.
"Перестань, я же грязный", - в мыслях отбивается он.
Но мать есть мать.
– Спасибо, - отвечает он. В ушах у него все еще шумит, голова раскалывается, словно топливная канистра под грозовым ливнем.
К ним подходит Синджир, отряхивая свою офицерскую форму.
– Вряд ли стоит прямо сейчас открывать ящик игристого вина. Хочу напомнить всем, что парень только что взорвал наш ключ к дворцу сатрапа.
"Да, - размышляет Теммин.
– Теперь нам придется повернуть назад. И все снова станет как раньше".
– Мы не можем отступить, - настаивает Джес.
– Больше мы все равно не в силах ничего поделать, - с деланым безразличием пожимает плечами Теммин.
– Найдем выход на поверхность, и...
Синджир поднимает голову:
– Выход на поверхность? Можешь найти выход где-нибудь поблизости?
– Дерьмо вопрос, - отвечает Теммин.
– Следи за языком, - упрекает его мать.
– Извини. Так... гм, посмотрим...
– Он с отчаянно бьющимся сердцем разворачивает карту. Мысли его заняты только одним - скорее бы все закончилось.
– Вот, совсем рядом. Пять минут, и мы на месте - выход ведет прямо в старое здание Банковского клана.
– Не мы, - поправляет Синджир.
– Я.
Все озадаченно смотрят на него.
– Я как раз подходяще одет.
– Он великодушным жестом демонстрирует свою офицерскую форму.
– Я найду выход, а потом свяжусь с имперцами во дворце - у меня высший допуск, так что со связью проблем не будет. А потом я устрою так, чтобы они сами открыли нам дверь.
– И как же ты собираешься это сделать?
– нахмурившись, спрашивает Джес.
– Это и есть самая блестящая часть моего плана. Я скажу им, что туннели - единственный безопасный путь из дворца.
ИНТЕРЛЮДИЯ. ТАТУИН
Эдвин Чару не ожидал, что от джав так воняет.
В основном на этой планете пахнет горячим песком - словно в глиняной печи его матери перед тем, как она ставила туда тесто. Но стоило ему оказаться внутри песчаного краулера, как в нос ударил тяжелый смрад - мускусная, звериная вонь. Как будто каждый джава - всего лишь стая мокрых крыс, собравшихся под коричневыми плащами с черными покрывалами на месте лиц.
Они что-то шипят и бормочут, и он в очередной раз за последние полчаса повторяет им:
– Мне ничего этого не нужно. Все это...
– он обводит рукой тускло освещенные кучи хлама вокруг, - не представляет для меня и моей фирмы никакого интереса. Покажите настоящий товар.
Он говорит медленно и отчетливо, словно обращаясь к тугому на ухо. Но толку все равно никакого - упрямые маленькие вонючки, похоже, его не слышат, не понимают, или им просто все равно. Но он прекрасно знает, что, хотя они продают тупым деревенщинам всякий шлак, в любом краулере найдется настоящая коллекция ценностей - для тех, кто разбирается.