У нотариуса, на мое счастье очереди не оказалось, хоть и время свое просрочили, затаскиваю, почти волоком Верку, а та порывается песни орать.

– Ну люблю я петь, люблю.

– Заткнись, хоть здесь!
– Беззлобно её одергиваю, контора слишком серьезная для песен фальшивящей алкоголички, - сделаем дело, тогда и послушаю твои песни.

– Правда?

– Еще бы.

Вот только не надо словечек Светиных мне говорить, она - святая, а ты - лахудра последняя. Объясняю ситуацию миловидной, толстой тётке, хозяйке нотариальной конторы. Мол, нужно оформить отказную от родительских прав в мою пользу. Та смотрит на меня с пониманием и сочувствием. Ну и это та мама? Ага. Бедное дитя. Потом говорит:

– Я с удовольствием Вам помогла бы, но это решает суд, и еще нужно согласие отца.

Вот это попал! И что теперь делать?

– Где отец, Светы?
– спрашиваю Верку.

– А кто его знает?
– пьяно пожала она плечами, - может сдох уже, может еще в тюрьме сидит. Мать одиночка, я, - всхлипнула, собираясь зареветь белугой, - сама воспитываю, как могу.

– Вы всё равно сделайте документ, - не обращая внимания на Веркин трёп, убеждаю нотариуса - а я с ним уже в суд пойду.

– Я- то сделаю, но лишение родительских прав, очень серьезное дело. Займет много времени, и без адвоката не обойтись.

– Адвокат будет, но документ вес будет иметь на суде?

– Да, будет, это примут во внимание.

– Хорошо, делайте!

Но тут Верка выкинула фортель:

– А я не хочу отказываться от своей маленькой доченьки!
– Набычилась и изобразила упрямого борца за справедливость, - Я её так люблю! А он её трахает.

– Что ты, несёшь? Мы же уже говорили на эту тему!

– Не буду подписывать ничего! За триста тысяч? Как бы не так! Я свою дочку. Не продаю!

– Хорошо, тогда сколько?
– я разозлился и уже был готов ей врезать оплеуху.

– Мильон. А потом трахай её на здоровье.

Тетка- нотариус изумленно переводила взгляд, то на меня, то на Верку ничего не понимая, неуверенно сказала:

– Может быть вы сначала разобрались между собой, а потом пришли бы?

– Все в порядке, - убеждаю её, - сейчас она согласится.

– Хорошо, будет тебе миллион, но с условием, ты отказываешься также от своей доли наследства на квартиру, в пользу Светы, тем более, Анна Степановна еще не умерла.

– А где мы с моим Коленькой жить будем?

– Не знаю, меня это не касается. Где раньше жили, там и будете.

– Ага! А нас с квартиры поперли! Нам платить нечем!

– Теперь будет чем платить, у вас миллион. Купите себе другую квартиру.

– Тогда, мильон, двести!

– Это окончательная цифра?

– Да!

– Пишите бумагу, - говорю нотариусу, - две бумаги, отказ от наследства и отказ от ребенка.

Протягиваю ей паспорта и свидетельство о рождении Светы. Та внимательно изучает документы, говорит одобряющим тоном:

– В графе "отец", стоит прочерк. Вам повезло Сергей Дмитриевич. Заявите права на отцовство и тогда спор между родителями решается проще.

– Сейчас заявить?

– Да.

– Заявляю!

Она, на удивление, быстро сделала документы, пока Верка канючила и капризничала, что нужно срочно выпить и пыталась сделать из меня гонца в магазин, за бутылью, на что я пребольно ткнул её пальцем в бок со словами:

– Бить буду.

Она и заткнулась, сопела обиженно и с ненавистью смотрела на меня. Паразит! Денег не дает, выпить не дает. Паразит.

– Подпишите, вот здесь, - появилась нотариус с документами, подает мне бумаги.

Я и подмахнул всё. Теперь очередь Верки, а она, не скрывая обиды:

– Не буду подписывать!

– Не дури, давай, подписывай.

Сначала навалилось отчаяние. Потом бешенство, затем, в голове что-то щелкнуло.

Взял эту пьяницу за плечи, повернул к себе, и выжигая взглядом все гнилое нутро, заглянул в эту пропащую душу. Она съежилась, глаза остекленели. Потом как в трансе взяла ручку и подписала документы.

– Хорошо, - обращаюсь к нотариусу, достаю бумажник, - сколько я вам должен? За потраченное время?

– Да уж, ладно, я, Вам, очень сочувствую, - проговорила сердобольная тётка, жалостливо взглянув на меня, - особенно сочувствую ребенку.

– А ты, чего расселась?
– вскрикнул я Верке, - вали отсюда.

– У меня нет денег возвращаться домой.

– Не маленькая, пешком доберешься, - огрызнулся Верке, и обратился к нотариусу протягивая десять тысяч на стол, - Я документы возьму?