– Лестничную клетку сейчас отмою.

В точку! Эти вопросы и теснились у неё в голове.

– Не нужно, Сережа, мы сами! А что тут произошло-то, ночью? Полиции понаехало? Врачи? Мертвяка выносили? Лестница в крови? Я спросила всех в подъезде, никто ничего не знает. Говорят, что у тебя что-то было.

– Бандиты приходили, тётя Дуся. Очень опасные преступники. С оружием, - сочиняю на ходу, - ?они хотели нас, со Светой ограбить.

– Да?
– бабка деланно удивилась, - И?

– Ну, пришлось их побить.

– ?И ты, побил?

– Ага, - беспечно кивнул головой.

Как я себя прокачал, а? Вот теперь, задано правильное направление сплетен. Пусть весь район знает, что ко мне соваться нет смысла. Здесь обязательно побьют и потом вынесут врачи на носилках. Так, так, так. Рейтинг, мой рейтинг, ну хоть на полпункта поднялся? Заглядываю бабке в глаза. О, да! Даже на целых полтора. Вот, что интересно, стоит совершать подвиги, по пачке в день, что Геракл, рейтинг растет, но медленно, очень медленно, а стоит совершить маленькую оплошность, всё обнуляется как тариф на телефоне в конце месяца. Героям не позавидовать, в общем, не жизнь - сплошная борьба за хорошее расположение обывателей.

– Так я пойду, Сережа, нужно готовить похороны, без меня все остановилось там, - вздохнула баба Дуся, явно напрашиваясь на комплимент, какая она вся из себя нужная и незаменимая. Ну и протягивает мне ключ от Светиной квартиры, что дал ей накануне.

– Не пригодился?

– Какой там! Народу собралось, полрайона!
– хохочет счастливым смехом ребенка, который впервые посетил новогодний утренник, - На улице решили прощание устроить. Барыню хороним!

– Может, помочь чем, тётя Дуся?

– Нет, Сережа, нет, - всплеснула она руками, - мы сами, всё сами. В одиннадцать начнем. Свету приведи, хоть.

– Конечно, конечно, тётя Дуся!

Бабка ушла, унося с собой нужный запас информации для взрыва мозга своим соратницам, а я принялся будить Свету.

– Вставай, красотка, а то опухнешь и отлежишь свою красивую мордашку. Кому такая нужна будешь?

– У-у.

– Сегодня в школу не идешь. Бабушку хоронить надо.

– Ура!
– воскликнула она, взлетая над постелью, чмокнула меня в губы.

– В смысле, "ура"?
– нахмурился я.

– В смысле в школу не идти, - потупилась виновато, - а бабушку, жалко.

– Да, оочень жалко.

А по мне, лучше бы сдохла Верка. Анна Степановна, как оказалось, мудрая и дальновидная женщина, это я совсем недавно прочувствовал на собственной шкуре и проникся, что из себя представляет Верка. Хотелось бы узнать тайну, но не буду даже заикаться с такими вопросами. Кто знает насколько глубока рана у ребенка, чтобы её ковырять, нужно просто, набраться терпения и ждать, когда сама захочет, то и расскажет.

А за завтраком Света выдала новую сентенцию вогнав меня в краску и озадачив надолго:

– А я ночью, когда ты спал, целовала твою писю.

Я чуть не захлебнулся своим кофе, что пил в этот момент. С негодованием уставился на неё.

– Больше так не делай!

– Почему?

– Потому! Мы уже говорили об этом.

– Ну и что? А я, всё равно буду!

Больше она со мной не спит ни под каким предлогом! Какой бы он ни был уважительным.

– Больше ты со мной не спишь.

– Правда?
– и смотрит на меня с хитрой улыбочкой, типа, вот и не угадал.

– Правда, - сказал, как отрезал.

Да, все разговоры и убеждения абсолютно бесполезны. Ей нужно самой осознать и прочувствовать необходимость соблюдать дистанцию. Ну и как это сделать? Ведь только через свои ошибки и кучу граблей нужно пройти, чтобы понять простые истины, через которые уже получили свой опыт миллионы поколений с начала сотворения мира. А здесь я сам виноват, что "клюю" на одну и ту же блесну, поддаваясь соблазну своего чёртика. Если, хотя бы этой ночью, был тверже и не допустил манипулирования мной, может было бы легче убедить её в том, что мы делаем - неправильно. Ну и какой толк сейчас размахивать дирижёрской палочкой перед оркестром, который тебя не уважает и не хочет подчиняться? Короче, вожак стаи во мне сдох, еще даже не родившись.

Сразу же после завтрака мы бросились каждый по своим делам, Света за рабочий стол, рисовать?что-нибудь особенное, я же за мольберт, закончить "Веркин рай". Знаю и уже вижу, где сделал грубейшую ошибку. Взгляд Светы - это самое важное в картине. Не таким он должен быть! Выставил её жертвой и овечкой, в ожидании заклания, но Света не такая. За последние два дня я ее не узнаю, она стала абсолютно другой, уверенной в себе и чётко знающей чего хочет от окружающих и жизни. Лицо переделать полностью. Нужен взгляд затаившейся кошки мстительной и коварной, чуть заострить черты лица, сделать глаза, будто перед атакой. Вот сейчас дождется, когда воробушек допрыгает до той крошки от булочки, совсем рядом и прыжок, взмах острых когтей наверняка, и брызги крови вперемешку с перьями. Да. Точно так. А из- под подушки, грязной и измызганной, едва выглядывает рукоятка кухонного ножа. Вот так вам! Не трогайте мою маленькую девочку. Тому мужику сейчас не поздоровится, лишь только полезет на неё и получит надрез на горле, смертельный и последний, как отчаянный крик протестующей девочки против той жизни, что уготовила ей мама Верка. Именно этот импульс должен уловить зритель, чтобы ужаснулся своей догадке и ужаснулся вообще, от того каким может быть рай. Именно так и никак иначе. Стоило только подправить выражение лица, сразу же всё стало на свои места и концепция перевернулась с юга на север, будто стрелка компаса отрезвев поняла где её место.