— Такие у меня ассоциации, — пояснил швед и добавил: — Если это кого-то интересует, уровень кислорода вырос до тридцати двух процентов.

— Аж столько? Ты шутишь! Наверху рецепторы показывали всего шестнадцать.

— Я знаю.

— Тогда как?..

— А вот этого не знаю, — Карлссон развел руками.

— Получается, что… пожалуй, мы могли бы обойтись без масок, — несмело сказал ван Хофф.

— А мы могли бы? — подхватил Мирский.

— После акклиматизации, полагаю, — откашлялся Карлссон. — Однако пока я не советовал бы их снимать.

— А наши шапки-невидимки? — спросил геолог Сайто.

Капитан взглянул на буйство фосфоресцирующих призраков, какими они видели друг друга на нулевом уровне, на ржавый горизонт с танцующими стайками пыльных демонов и на дорогу, пропадавшую в туманной перспективе. Потом — снова на людей.

— Голосуем.

— Я за то, чтобы выключить, — Бринцев поднял руку. — Раз уж мы решили пойти со, скажем так, открытым забралом и не в удаленном варианте, какой смысл прятаться?

— Верно, — поддержал его Кронкайт.

— Кто думает так же? — Капитан насчитал шесть поднятых рук. — Редкое единогласие. Стало быть, деактивируем.

— Лишь бы нас не приняли за радугу, — рассмеялся ван Хофф, глядя на их комбинезоны. — Я в голубом, капитан в оранжевом, Бринцев в красном… Кстати, Саша, ты цвет выбирал из-за исторических сантиментов?

— Смотри мне, Сирано! — Инженер шутливо погрозил ему пальцем.

— Смотрю. Знаете, что эта дорога имеет почти такой же азимут, какой мы выбрали бы и без нее?

— Ну и что? — спросил Кронкайт.

— Может, и ничего, — пожал плечами физик. — Но так-то… лучше я себя чувствую. Пойдем?

— Вот тебе и дорога! — с чувством произнес Рамани.

Бринцев не ответил: его, как и остальных, застали врасплох. Опаловый путь ни с того ни с сего не столько обрывался, сколько преломлялся. Стекал будто замерзший водопад по отвесной стене и расщеплялся в нескольких десятках метров ниже на веер отдельных тропок.

На их глазах тропки росли, расползались и спутывались, пока наконец вся равнина, от клифа до стены туч, заслонявших горизонт, не покрылась сложной арабеской зигзагов, меандров и спиралей.

— Красотища какая! — вздохнул Карлссон. — Однако это не облегчит нам путь к городу.

— В конце концов, мы всегда можем перелететь, — сказал капитан. — Меня больше интересует, что оно вообще такое. Есть у кого-нибудь идеи?

— Религиозная мистерия? — предположил ван Хофф. — Произведение искусства?

— Или сеть питания, — добавил Кронкайт. — Включают как раз в это время.

Слушая создаваемые ad hoc гипотезы, Мирский внезапно засомневался, сумеют ли они вообще понять этот мир. Маловероятно, если не перестанут смотреть на него сквозь фильтр земных аналогий и не сорвутся с поводка архетипов. Только как это сделать? Другой системы отсчета у них не было. А Карлссон еще и взвел пружину этой ловушки замечаниями насчет цивилизационной схожести. Не желая того, отравил их. Сбил объективизм и разблокировал подсознательную склонность к поиску ответов — простых, удобных и шаблонных. Уж в чем-чем, а в одном Мирский был уверен: немногое на этой планете, если вообще что-нибудь, окажется близким к шаблону.

— А может, это сообщение? — Голос Сайто вывел капитана из задумчивости. — Может, они уже знают о нас, и это — форма приветствия? Тест? И только когда мы его решим, нас сочтут достойными беседы. Если вообще пустят на порог.

— Так, может, ты нам еще милостиво сообщишь, как мы его передадим? — спросил индус.

— Что?

— Ну решение.

— Не знаю, — Сайто развел руками. — Просто мне в голову пришла такая идея.

По Мирскому, идея была недурственна, по крайней мере давала зацепку. Капитан щелкнул пальцами.

Два невидимых бота — хотя насчет невидимости Мирский уже не был стопроцентно уверен — поднялись на предельный уровень и, как пара ястребов, принялись кружить, прочесывая равнину электронными глазами. С этой перспективы, при раскрывшемся горизонте, ажурный узор выглядел еще прекраснее, потеряв, однако, первоначальную геометрическую правильность в пользу другой, более знакомой.

— Мандельброт… — решился на сравнение Карлссон.

С его стороны это было, скорее, утверждение символическое, поскольку узор представлял собой соединение трех отдельных фрактальных конструкций. С одной стартовой точкой — городом, который словно миниатюрная спиральная галактика сидел в центре многоцветной паутины с отростками, тянувшимися далеко за границы камер автоботов. Чтобы охватить целое, им пришлось бы вызвать на связь инструментарий орбитального «Корифея».

— Это серьезный удар по твоей теории, — Рамани взглянул на Сайто. — Эта структура, а вы ведь заметили, что у нее есть и третье измерение, слишком велика, растягивается на очень большой площади, не локально, вокруг места, где мы стоим. Значит, дело не в нас.

— Я не называл бы это теорией. Это лишь мои размышления… — защищался геолог.

— Во-вторых, что тут решать? — проигнорировал его индус. — Несколько банальных алгоритмов. И это проверка нашего интеллекта?

— А что ты видишь, глядя, например, на диаграмму Вюрца? — спросил ван Хофф.