Десять минут, а они уже чувствуют себя как дома, им охота спуститься и разобрать этот мир, как очередную игрушку. Мир совершенно чужой, и как знать, доступный ли пониманию.

— Полагаю, кто-то должен остаться, — несмело пробормотал ван Хофф, когда на рассвете, через несколько часов сна, они завершили приготовления к экспедиции.

— На корабле? Нет необходимости, — капитан покачал головой. — Челнок вполне справится. Нападающий, если атакует, станет обладателем технологии либо менее развитой, чем наша, либо более. Если менее, переживать не о чем, а если более — шансов у нас все равно не будет. Приоритетом остается установка контакта, а для этого мне нужны вы все. Все и пойдем.

— Однако я все еще полагаю, что мы должны сделать это телеоперационно, — Карлссон не хотел уступать. — До закрытия нынешней транзитной щели осталось… сколько? Восемьдесят с чем-то часов?

— Восемьдесят два стандартных, — уточнил капитан.

— То есть три неполных местных дня. А следующую мы можем ждать хоть год. Я не хочу застрять здесь на год, несмотря на чудеса, которые эта планета может предложить.

— За три дня удастся сделать немало, — негромко заметил ван Хофф.

— Потратив большую часть времени на дорогу? — спросил с издевкой Карлссон. — Тогда зачем нам все это оборудование?

— Ты, должно быть, не понимаешь…

— Почему мы действуем нерационально? Точно, не понимаю!

— …специфики ситуации, — закончил со стоическим спокойствием ван Хофф. — В любой другой я бы с тобой согласился. Перенесем зрение, слух и осязание в инструменты и — вперед! — куда как четче и, несомненно, безопаснее. Конечно. Но не в этом случае. Первый контакт при посредничестве машин? Ну не знаю… Мне это кажется чем-то не совсем приличным.

Остальные согласились, оставив биолога с его сомнениями в меньшинстве.

— Кто-нибудь хочет что-то добавить? Если нет, через четверть часа я хочу видеть всех готовыми к выходу, — завершил дискуссию капитан.

Через четверть часа они были готовы. Все, кроме Сайто, у которого, как обычно, случилась небольшая проблема с амуницией.

— Ну что такое? — нервничал Мирский.

— Момент… — бормотал геолог, словно Лаокоон, сражаясь со спутанной сбруей гравистата.

— Кронкайт, помоги ему, — обратился капитан к навигатору.

Рассвет — краснее и глубже, чем на Земле, — зарумянил небеса. Снег вокруг загорелся, будто расплавленная сталь, ледяные иголки быстрее закружили в дыхании утреннего ветра.

— Планеры?

— Проверены.

— SAB?

— Барический градиент резковат, надо бы откалибровать, как приземлимся, — ответил Карлссон.

— Резервный синтезатор у кого-нибудь есть?

— У меня, — Кронкайт поднял руку.

Мирский скользнул взглядом по лицам, сглаженным желемасками. Даже ван Хофф, из-за крупного носа прозванный Сирано, сделался чуть симпатичнее.

— Ну хорошо. Еще раз напоминаю: мы идем вместе и возвращаемся вместе. Не разделяемся, никаких индивидуальных выходов. И это не пожелание или просьба, господа. Понятно?

Они кивнули. Капитан вздохнул, понимая, как немного это значит. Но на случай чего у него были средства заставить их выполнять приказы.

Жест был излишним, однако он щелкнул пальцами, и мини-эскадра автоботов — их дополнительных глаз, ушей и, появись в том необходимость, смертельно результативных преторианцев — исчезла. После следующей немой команды в невидимое состояние перешел челнок.

— Наша очередь.

Семь фигур в разноцветных комбинезонах — одна за другой — растворились словно призраки в морозном горном воздухе и следом за осыпающимся за скальную грань снегом полетели вниз, к облакам.

— Дорога? — неуверенно спросил Рамани.

— А что оно, по-твоему, еще такое? — удивился Бринцев, поскольку перед ними явно была дорога. Превосходно нивелированная и, несомненно, искусственная. С той единственной маленькой странностью, что кончалась она, либо — если кому так удобнее думать — начиналась прямо в стене горного массива.

— И как ты это объяснишь?

— Чувством юмора туземцев? — пожал плечами инженер. — Впрочем, кто сказал, что дорога тупиковая? Мы тоже могли бы замаскировать челнок под груду камней.

— Для голограммы, — индус ударил кулаком в скалу, — это не по-земному солидно.

— Знаешь, так сложилось, что мы не на Земле, — Бринцев присел на корточки и провел рукой по опалесцирующей поверхности.

На первый взгляд, та напоминала бетонные шестиугольники, но под пальцами он не почувствовал ни разрывов, ни стыков. А еще ни один из них не был ни правильным, ни похожим на соседние.

— Листок под микроскопом, — сказал Карлссон.

Россиянин встал и вопросительно взглянул на ксенобиолога.