В аэропорту Вены Швехат, Кира нас не встречает, хотя я, как и положено неврастенику и немного (или уже в достаточной степени?) идиоту, вглядываюсь в любую тоненькую девичью фигурку, хотя бы отдалённо напоминающую Киру. При этом абсолютно уверен, появись она, я бы почувствовал это спинным мозгом. Но Киры нет, и это я тоже ощущая спинным мозгом.

Такси, слава любому из богов и Гарри Поттеру, с кондиционером. Мы сидим на заднем сидении, и Влад, после продолжительного разговора с женой по телефону, откидывает трубку в сторону и молча смотрит в окно. За время полёта он не произнёс и десятка слов, и это я посчитал междометия и даже неопределённое «ээээмммм».

Я вглядываюсь в прохожих. Да, естественно, встретить Киру вот так, на улице, было бы слишком хорошо для моей нервной и озабоченной натуры, но я всё равно вглядываюсь.

Я, чёрт возьми, готов бежать на Штефансплац и орать на всю Вену, весь мир - Киииира!

– Перестань вести себя как псих, - слышу тихое Влада, - у тебя энцефалопатия беременных?

– Не вали с больной головы, - слабая попытка отшутиться, но это похоже на правду.

Последние месяцы беременности Ирины Влад слыл настоящим психом, был рассеянным, его ассистент готов был уволиться по пятнадцать раз за неделю и пару раз был близок к суициду. С суицидом - это преувеличение года, конечно, но факт - пока Ирина не родила, Влад лишь внешне напоминал Хомо сапиенса.

– Это твоя голова больна!
– вскипает Влад, я просто ощущаю волны гнева, которые проходят сквозь меня.
– Я подзаебался смотреть на это, мужик. Отправил одну к чёрту на рога, словно она не может рисовать свои картинки дома, у меня перед глазами, теперь другой ведёт себя, как психопат. Ты-то чего заводишься? У Киры по малолетству синдром Адели какой-то, а у тебя, какой синдром?

– Что? Какой, нахрен, Адели?

– Я ебу? Так психолог сказал.

– Какой психолог, ты ходишь к психологу?

– Ходил пару раз, когда Кира расклеилась...

– А почему ты ходил к психологу, а не она, она же расклеилась?
– я делаю пальцами кавычки на слове «расклеилась».

– Просто не знал, как себя вести, вот и пошёл!
– я смотрю на Влада, как на безумца, впрочем, он таким и является, когда речь заходит о «его сокровище».
– Влюбилась она, сильно. Девчонка, вот и придумала себе принца, психолог сказал - синдром Адели, надо изолировать от предмета воздыхания, нужны новые эмоции, перемены. Поэтому я её в Вену отправил, от тебя подальше. С Кирой всё понятно, с тобой-то что?! У тебя что, почку отрезали или правый глаз? Ты ведёшь себя как ненормальный в последнее время, а сейчас ты перешёл все разумные границы. И мне нужен веский аргумент, чтобы не убить тебя нахрен, потому что я очень сомневаюсь, что ты не причастен к этому её внезапно появившемуся синдрому. Что у тебя с ней? Что у тебя с Кирой?!

– Ничего, - и это чистая правда, к моему несчастью. Сейчас я готов расстаться с яйцами и даже жизнью, чтобы ответить по-другому. Я хочу иметь что-то с Кирой, и в этот список определённо входят такие слова, как «любовь», «семья», «дети», «верность», но мой ответ по-прежнему - ничего!

Влад молчит. Долго. Исступлённо. Можно исступлённо молчать, во всяком случае, именно такое слово крутится у меня в голове. Исступлённая тишина.

– Дай мне её адрес, - говорю я, - мне надо поговорить с Кирой.

– О чём тебе говорить с ней? Поговори для начала со мной! Я - её брат! Я - решаю!

– Ты уже решил, придурок! Какой синдром, нахуй? Все девочки влюбляются в восемнадцать, это нормально, это не болезнь! А ты отправил её из родного города, от семьи, от друзей, от меня. Ты хотя бы шанс ей дал остановить тебя? Ты попытался выслушать её? А может, меня, а?! Нет! Ты действительно думаешь, что «новые эмоции и перемены» - это то, что нужно влюблённой девочке? Или ты считаешь, что здесь она не найдёт себе новый «объект для воздыханий»? И что тогда? Отправишь в Рим, в Лондон, в Бразилию к диким обезьянам? Так, блядь, она и там может найти какого-нибудь дона Педро! Это жизнь, Кира выросла, это не болезнь! Дай мне её адрес, - и я чувствую, что меня сейчас разорвёт от захлёстывающих эмоций.
– Мне надо с ней поговорить!

– У тебя было с ней...
– Влад прищуривает глаза, и от такой же волны захлёстывающих его эмоций салон такси стремительно становится меньше.
– Было?!

Момент истины. Я не хочу врать. К чёрту работу, к чёрту яйца, всё к чёрту.

– Да.

– Когда? Когда это было? Как? Тогда, ночью? Или потом ещё? Сколько раз?
– вопросы сыплются, как из рога изобилия, пока глаза моего лучшего друга наливаются кровью.

Клянусь, перед моими глазами мелькает вся моя богатая на впечатления, но никчёмная жизнь.

– Мужик, ты действительно хочешь, чтобы я рассказал тебе это? Прости, но - нет. Я не рассказываю таких вещей о своих женщинах...

В этот момент тупая боль пронзает тело, и я не сопротивляюсь, хотя, очевидно, могу. Пока Влад посещает курсы совершенствования бизнеса, я хожу в секции бокса или дзюдо, попеременно, с разным успехом, этого мне хватит, чтобы навалять своему лучшему другу и начальнику, но я не делаю этого.