— Слушай, может быть, мы с Нойе съездим в ту деревню — и спалим ее к таким-то фэйрам? — риторически спросил у побратима Лэр. Меченый отозвался так, как будто принял предложение всерьез:

— А толку-то? Бренн это уже не поможет. Вот ведь проваль!.. Только я скажу себе, что хуже уже быть не может, как все р-раз — и делается еще хуже! Пока Бренн была одна, еще куда ни шло, но если будет еще и ребенок… — Рикс потер лоб и не договорил. Да это и не требовалось.

Лэр зевнул, не разжимая губ. Он не спал уже вторую ночь, и стоило на мгновение расслабиться — как комната и Рикс мгновенно начинали уплывать куда-то далеко. Наверное, он все-таки заснул, поскольку через несколько секунд Юлиан обнаружил, что «дан-Энрикс» снова что-то говорит, а он кивает в такт, словно игрушечный болванчик.

— …Вряд ли она сможет о нем позаботиться, за ней самой-то следует присматривать. Ну и потом, где ей рожать — в трактире, что ли? С Тойном в роли повитухи?..

В свете единственной свечи лицо южанина казалось значительно старше, чем обычно. Постоянно сдвинутые брови, напряженный взгляд, жесткая складка в углу рта — Юлиан поневоле сравнивал этого Рикса с тем, каким он был в Лаконе.

— Да не переживай ты так. Найдем какую-нибудь женщину, которая примет ребенка — вот и все дела.

— Все не так просто, — качнул подбородком энониец. — Рам Ашад терпеть не может повивальных бабок — он считает, что из-за несведущих и неумелых повитух каждый месяц гибнет куча женщин. Он говорил, что роженице должен помогать человек, смыслящий в медицине.

Юлиан только руками развел.

— И тем не менее, тысячи женщин как-то справляются без подобной помощи. Будем надеяться, что Бренн окажется из их числа — все равно ничего другого нам не остается. Это все, что тебя беспокоило?..

Меченый опять прошел по узкому проходу между двух столов, заставив Лэра поджать ноги. Казалось, что он вообще не слышал последний вопрос, но через несколько секунд южанин неожиданно сказал:

— Нет, не все. Ты слышал, что Валларикс посылает сюда войско?

— Разумеется. Не думаю, что в лагере остался хоть один человек, который этого не слышал.

— А кто его возглавит, ты подумал?

— Мессер Ирем, — прозревая, сказал Юлиан. И с беспокойством посмотрел на Рикса. — Ты считаешь, тебя еще ищут?..

Энониец искоса взглянул на собеседника.

— С чего бы?.. Ты же знаешь, я не убивал Дарнторна.

Юлиан недовольно поджал губы. Когда Крикс вывалил им с Нойе историю своего побега из Адели, Лэр долго не мог понять, разыгрывает их южанин или говорит серьезно. Тем не менее, пришлось смириться с мыслью, что все сказанное было правдой. Рикс действительно пожертвовал блестящей будущностью в гвардии ради того, чтобы помочь Дарнторну смыться. Не то чтобы Лэр вовсе не понимал, что двигало «дан-Энриксом» — все же принятое королем решение использовать Дарнторна в качестве заложника было отнюдь не безупречным. Но от подобной мысли до того, что сделал Крикс — дистанция огромного размера. Большинство людей резонно указали бы на то, что решать судьбу Льюберта — задача императора и коадъютора, а дело остальных — действовать в соответствии с законом и своей присягой. Только человек вроде «дан-Энрикса» мог нарушать свой долг, при этом сохраняя искреннюю убежденность, что он действует единственно возможным образом. Но как бы Юлиан не относился к этому поступку Рикса, бросать побратима не годилось.

— Тебя могут обвинить в пособничестве лорду Сервелльду, — сказал он озабоченно.

— Не думаю. Для лорда Ирема все это дело — прошлогодний снег, он не интересуется подобными вещами, — сказал Крикс.

Ну да, подумал Юлиан. А кроме этого, у сэра Ирема наверняка имеется более веская причина для того, чтобы замять эту историю.

— Выходит, обвинение в измене тебя не пугает? Почему тогда ты так не хочешь, чтобы Ирем приезжал сюда?

Рикс отвернулся от него.

— Тебе когда-нибудь приходилось смотреть в глаза человеку, которого ты предал?.. Если да — тогда представь, что этот человек вдобавок был тебе вместо отца, и ты ему кругом обязан. Нравится?..

Лэру нарисованная собеседником картинка совершенно не понравилась. Больше всего его обеспокоила мысль, что Рикс, оказывается, все это время изводился еще и на этот счет. До сих пор, когда речь заходила о его сомнительном поступке, создавалось впечатление, что энонийцу, как это обычно говорится, море по колено. Лэр бы в жизни не поверил в то, что встанет на позиции «дан-Энрикса», однако сейчас каларийцу оставалось только это.

— Надеюсь, ты-то не считаешь самого себя предателем? — осведомился он — Разве не ты недавно уверял нас с Нойе, что всего лишь не позволил своему сеньору совершить ошибку, о которой он бы непременно пожалел со временем?..

Угол рта южанина дернулся вниз.

— Не думаю, что он бы со мной согласился. Впрочем, это в самом деле глупость. Просто прошлогодний снег… Поехали, а то и правда проторчим тут до утра.

До лагеря они доехали даже быстрее, чем рассчитывали. До полудня оставалось еще часа два, когда впереди показался знакомый трактир. Юлиан никогда не думал, что будет так радоваться при виде этого неказистого, убогого строения. Когда-то, в своей прежней жизни он наверняка побрезговал бы заходить в подобную дыру, а теперь жил здесь уже несколько месяцев и, кажется, даже начал испытывать к заплеванной гостинице те чувства, которые полагается испытывать к своему дому. Впрочем, сейчас Лэр готов был считать дворцом любое место, где его ждали тепло, еда и, что куда важнее — сон.

Впрочем, когда они вошли внутрь трактира, стало ясно, что коротко отчитаться Альбатросу о своей поездке, а потом улечься спать у них не выйдет. Накануне в лагерь прибыли посланцы из Адели, так что в штабе Серой сотни было шумно и на редкость многолюдно — здесь болтали о столичных новостях. Нойе увидел побратимов через головы собравшихся и приветственно махнул рукой. Кричать в подобном гвалте было бесполезно.

— В столице правда «рвота»?.. — надрывался кто-то, перекрикивая остальных. Рассказчик обернулся. Судя по одежде, это был стюард какого-то рыцаря из числа самых бедных и незнатных. В любой другой день разведчики из Серой сотни смотрели бы на него свысока, но сейчас его обступили со всех сторон и жадно ловили каждое его слово.