Тон энонийца Юлиану совершенно не понравился.

— Держи себя в руках, — предостерег он Рикса. Тот пожал плечами и, подвинув Альбатроса, вышел в коридор. Оставшись вдвоем, Юлиан с Нойе выразительно переглянулись.

— Что у него с руками, ты не знаешь? — без особенной надежды спросил Юлиан.

— Нет. Но думаю, что этот вызов к Родерику — не к добру. Если бы он хотел узнать подробности вашей поездки, вызвали бы вас обоих. Но про тебя стюард мессера Родерика слова не сказал. Я думаю, что здесь одно из двух — либо Рикса снова собираются отправить к Хеггу на рога, либо он что-то натворил, пока бродил по лагерю. Я лично ставлю на второе.

Юлиан мрачно кивнул.

— Чего от меня хотят?.. — спросил «дан-Энрикс» у своего провожатого, в котором сразу опознал одного из стюардов лорда Родерика. Тот искоса посмотрел на Меченого, будто бы раздумывая, стоит ли говорить правду.

— Там какой-то парень уверяет, будто ты его ограбил, — буркнул он, в конце концов. И выжидающе умолк, как будто ожидал, что энониец станет отпираться.

Если это и в самом деле было так, его постигло разочарование.

— Понятно, — лаконично отозвался Меченый, прищурившись. А он-то был уверен, что мальчишка все-таки удержится от искушения пожаловаться на «обидчика».

Тогда, утром, энониец шел, куда глаза глядят, поскольку оставаться на одном месте было слишком мучительно. Хотелось устать до полного изнеможения, а еще лучше — затеять с кем-нибудь ссору. Но в этот день даже гвардейцы сэра Лориана отводили взгляд, едва завидев энонийца. Вероятно, их смущало выражение его лица. Неизвестно, чем бы кончились его блуждания по лагерю, если бы под конец «дан-Энрикс» не зашел в «Алмазную подкову», а там не наткнулся бы на Лакетта с его дружками.

С Лакеттом по прозвищу Девятка Крис встречался только один раз — когда Гилберт повел его играть в пинтар. Тойн был страстным игроком, притом довольно невезучим, и в тот вечер просадил остаток жалования. А когда ему стало нечего ставить на кон, начал подбивать своего спутника сыграть — пусть даже на какую-нибудь мелочь. Тойну так хотелось поучаствовать в партии хотя бы в качестве советчика, что под конец Крикс сдался и решил поставить пару ассов. Но тот человек, с которым играл Гилберт, уже собирался уходить, и на его место, лучезарно улыбаясь, сел высокий ясноглазый человек.

— Сыграем?.. — дружелюбно спросил он у энонийца.

Гилберт наклонился к его уху и, дыша на Рикса винными парами, зашептал:

— Не вздумай соглашаться, это Лакетт. Он отменный шулер.

— Хорошо, сыграем, — наперекор Гилу согласился Рикс. В Ордене ему иногда приходилось заниматься шулерами, так что он примерно представлял, чего следует ожидать.

Первую партию южанин выиграл — Лакетт давал рыбе хорошенько заглотить наживку. Шулер огорчился, но не сильно. Впрочем, ставки были не особо высоки.

— Может быть, позовем кого-нибудь еще? — наивно предложил Девятка после второй партии, которую выиграл уже он — правда, по-прежнему с маленькой ставкой. — Вдвоем — это же не пинтар, а так, баловство…

Крикс заметил шатавшихся неподалеку людей, явно ожидавших приглашения этого самого Лакетта, и улыбнулся своему сопернику через игральный столик.

— Я предпочитаю парную игру.

Лакетт был далеко не глуп, так что настаивать не стал.

На третьем круге он купил семнадцать фишек, девять сдал, а под конец выложил «колесницу». Если бы Тойн не следил за партией, как ястреб, это бы осталось незамеченным, а так — Меченый самым что ни на есть любезным тоном указал партнеру на его ошибку. Лакетт так же вежливо извинился и предложил переиграть кон с начала до конца. Изящно сведя партию к ничьей, Лакетт сослался на важные дела и попрощался с Риксом. Энониец понял, что он оценил партнера и решил не рисковать. После второй «ошибки» извинениями уже не отделаешься. Правда, существовал и такой сценарий, когда незадачливого игрока нарочно втягивали в ссору, но «дан-Энрикс» для подобной роли не годился, и Девятка предпочел отстать.

Тому парню, который сидел напротив Лакетта сейчас, едва ли было больше четырнадцати. Судя по его одежде, он служил чьим-то оруженосцем. Меченый не отказался бы узнать, давно ли Лакетт осмелел настолько, что втягивает в свои шуточки рыцарских сыновей. Если мальчишка скажет своему сеньору, кто обчистил его кошелек, то Лакетту не поздоровиться, хотя… с тем, кто мог бы признаться в проигрыше, Лакетт вряд ли сел бы за игральный стол.

Крикс подошел поближе, игнорируя неприязненные взгляды игроков.

— Сколько на кону?.. — спросил он, ни к кому в отдельности не обращаясь.

— Три динэра. Присоединишься?

Меченый посмотрел на паренька, сидевшего напротив Лакетта. Откуда у него такие деньги?

— Много, — вслух заметил он.

Кто-то из подпевал Девятки не сдержался:

— Кому как. Не всем же жаться из-за каждой медьки.

— Я плохой игрок, — мрачно сказал южанин, улыбнувшись собеседнику, как будто бы хотел добавить «но зато очень хороший фехтовальщик». Правильно истолковав его недобрую улыбку, друг Девятки предпочел перенести все свое внимание на фишки.

— Кто бросает?..

— Мейер Элрик.

— Я удваиваю.

— Эй, полегче! Это уже сотня ассов. Кто поддержит?

— Я, — хрипло сказал сопляк. От волнения лицо у него покраснело, но не сплошь, а пятнами. Крикс никогда не был азартным человеком, но сейчас он ясно видел, что мальчишка не уйдет, пока не проиграет все, что можно, и впридачу то, чего нельзя.

— Не стоит, — Лакетт улыбнулся с деланным сочувствием. — Вам, мейер Элрик, что-то не везет последние три круга.

Парень закусил удила.