— Что? — взвизгнула я, не ожидая ничего подобного.

— Возможно, вы достаточно взрослая, чтобы жить отдельно, но до 16 лет вы не имеете права вступать в половую близость. А, учитывая, — директор проходит по моему спутнику холодным взглядом. — что ваш молодой человек, очевидно, старше 18, в случае растления, ему грозит срок.

— Ты имеешь право отказаться, — абсолютно спокойно говорит Джаспер. Ой, не к добру, я знаю этот тон, говорящий, что скоро его прорвёт.

— Имеет, но тогда на вас, молодой человек, подаётся заявление и, если Елена, продолжает отказываться от сдачи этих анализов, вы, скорее всего, признаетесь виновным. Даже, если это было по обоюдному согласию — она не достигла возраста сексуального согласия, а это приравнивает ваши действия к насилию и педофилии.

Меня загнали в угол, по щекам покатились слёзы. Как они смеют? У меня есть два варианта: обрекать Джаспера на отъезд и игру в «прятки» на следующие 10 лет или же пойти на эту унизительную процедуру. Ни один из вариантов мне не нравился. Впрочем, если уехать вместе с ним… Это может получиться даже интересно. Попрячемся лет 5, после он меня обратит и, тогда, нам уже точно будет всё равно на других.

— Если я пройду осмотр и докажу, — сглатываю и чувствую волны умиротворения, исходящие от Джаспера, спасибо ему. — что я невинна… Вы оставите нас в покое?

— Да, Елена.

— Елена, ты не обязана.

— Джас, другого способа нет, — я качаю головой, а он с сожалением смотрит на меня, понимая, какого мне приходится.

Неожиданно на лице Джаспера появляется улыбка и он, извинившись, удаляется. В кабинет заходит староста школы, которая, к моему неудовольствию, в курсе дела. Я знаю её, главная сплетница школы, значит, в курсе и все остальные, а я уж думала, что хуже быть не может.

— Мы оставим вас наедине, думаю, Елена, тебе будет легче изложить свои проблемы тому, кто ближе тебе по возрасту, — говорит директор, удаляясь, забрав с собой двух других «борцов» за мою невинность.

— Елена, я понимаю, это нормально влюбляться во взрослых мужчин, но он тобой манипулирует, использует тебя! — воскликнула Ирина, стоило взрослым покинуть кабинет. — Ты не обязана быть с ним и, тем более, не обязана его защищать! То, что он делает — незаконно и неправильно. Понимаю, тебе кажется, что ты его любишь, но пройдёт время и ты сама пожалеешь, что позволила ему сделать такое с тобой.

— Знаешь, что он делает со мной? — стоило молчать, но бушующие гормоны и эмоции не позволяли мне просто терпеть подобное. — Он заботится обо мне, обнимает во сне, если у меня кошмары, сутками сидит рядом, если моя температура хоть на градус выше нормы, утешает, если я расстроена. Он защищает меня от всего, включая себя. Он никогда не трогал меня в этом плане, как бы я этого не хотела. И его пугает не закон, а моё психическое состояние, которое, видимо не волнует людей, решивших прокатить меня по семи кругам ада.

— Елена… — почему она говорит со мной, словно я психически неустойчивая? — Послушай, я знаю, какого это находится под опекой доминантного мужчины, когда сама ты ещё ребёнок и понимаю, почему ты это делаешь, но ты не обязана, ты должна…

Дверь открылась и в неё вошла директор, одна, с какой-то бумажкой в руках.

— Ирина, можете идти.

— Но…

— Я сказала, возвращайтесь на урок, — строго сказала директор, после чего девушка подчинилась и мы остались вдвоём.

— Мы пройдём на осмотр и, если ваши слова подтвердятся, вы будете свободны, — я киваю и мы идём в кабинет медсестры, где меня ждёт…

— Карлайл? — изумилась я.

— Привет, солнышко, — улыбается Карлайл, обнимая меня. — Джаспер решил, что это будет менее унизительным, если с тобой будет знакомый тебе врач, согласна?

Я неопределенно пожимаю плечами, не уверенная, что хочу, чтобы Карлайл осматривал меня… так.

— Извините, Светлана Александровна, не могли бы вы выйти?

— Мне нужна официальная бумага, тогда вы сможете забрать документы, — документы? — если вы солжёте в ней, вас ждёт уголовная ответственность, вы понимаете?

— Более чем, — холодно отзывается доктор, жестом приглашая меня усесться на кушетку, что я и делаю.

— Повернись спиной к двери, чтобы, если кто-то подглядывает, ни у кого не возникло сомнений, что я провожу осмотр, — у меня словно камень с души свалился, ну конечно! Зачем ещё Джаспер мог позвать Карлайла, тем более, тому не надо меня осматривать, чтобы знать о моей невинности.

— Что она говорила о документах?

— Мы не позволим тебе больше через это пройти, а подобное унижение и осуждение будет повторяться регулярно, если ты останешься здесь, — я вздрогнула, а Карлайл сочувственно на меня посмотрел. — Поэтому, мы приняли решение перевести тебя на домашнее обучение. К сожалению, покинуть страну или даже город, мы не можем до твоего совершеннолетия, не имея разрешения твоего биологического отца, который принципиально его не даст.

— Я… Я перехожу на домашнее обучение? Правда?

— Тебе придётся доучиться до конца дня, а потом, да, больше никакой школы, — доктор улыбнулся, зная, как сильно я хотела уйти из школы.

— Спасибо, — со слезами на глазах я обнимаю Карлайла, который, закончив «осмотр», принялся заполнять бумаги.

— Давно пора было это сделать, однако, мы надеялись, что подобные проблемы обойдут стороной.

— Я, честно говоря, даже не предполагала подобного. Я имею ввиду… С Джаспером всё так правильно, что странно смотреть на это с точки зрения других, видящих глупое дитя и мужчину с педофилическими наклонностями. Честно, они общались со мной так, будто я нахожусь в рабстве, а Джас, с утра до ночи, промывает мне мозги.